«…Благодарю Вас еще раз за Вашу телеграмму… Тем не менее я еще более убежден в важности занятия Берлина, который вполне может стать доступным нам, в силу ответа Вам из Москвы, где в третьем абзаце говорится: «Берлин утерял прежнее стратегическое значение…» Я полагаю, что крайне важно пожать руку русским как можно дальше на востоке.
Получение Вашей дополнительной информации в значительной мере умерило беспокойство в наших штабах…»
Пятого апреля, за неделю до смерти президента Рузвельта, Черчилль писал ему, что считает «вопрос закрытым», подразумевая вопрос о Берлине.
В этот день, подтверждая свою верность ялтинским соглашениям, Советское правительство денонсировало советско-японский договор о нейтралитете от 13 апреля 1941 года.
В этот день генерал Эйзенхауэр расписался в своей полной готовности нарушить решения Ялтинской конференции, определившей советскую зону оккупации Германии гораздо западнее Берлина. Он попытался захватить столицу Германии силами американо-британских войск. «Если после взятия Лейпцига окажется, — писал он в шифрорадиограмме объединенному штабу, — что можно без больших потерь продвигаться на Берлин, я хочу это сделать… Я первый из тех, кто считает, что война ведется в интересах достижения политических целей, и если объединенный штаб решит, что усилия союзников по захвату перевешивают на этом театре чисто военные соображения, я с радостью исправлю свои планы и свое мышление так, чтобы осуществить такую операцию».
Вот как он ценил лояльность русскому союзнику. Готов был предать его ради политических соображений. И даже «с радостью»!
Президент Рузвельт, сидя за столом, позировал художнику для портрета в Уорм-спрингс, штат Джорджия, и внезапно лишился сознания. Наступил коллапс. Не приходя в сознание, Франклин Делано Рузвельт через несколько часов умер.
Тринадцатого апреля в Москве везде были вывешены траурные флаги.
В Лондоне Черчилль предложил закрыть заседание палаты общин.
В Токио японский премьер удивил мир, выступив по радио и выразив «глубокое соболезнование» американскому народу, с которым Япония находилась в состоянии войны.
В Берлине, где после английской бомбежки пылали рейхсканцелярия и отель «Адлон» на Вильгельмштрассе, Геббельс позвонил Гитлеру в фюрербункер и сообщил ему, ликуя, о спасительном чуде. Гитлер злорадствовал и торжествовал, уверовав теперь окончательно, решил для себя — смерть одного из его главных врагов вернет ему былую удачу. Разве последний гороскоп не обещал ему счастливую перемену во второй половине апреля!
Берлинское радио огласило такой нацистский некролог великому президенту: «Рузвельт войдет в историю как человек, чьими стараниями нынешняя война превратилась во вторую мировую войну, и как президент, который преуспел в возведении своего величайшего врага — большевистского Советского Союза — в могучую державу».
Шестнадцатого апреля по приказу Верховной Ставки началась историческая Берлинская наступательная операция.
Двадцать пятого апреля войска 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов завершили окружение берлинской группировки противника.
В тот же день войска 1-го Украинского фронта встретились с солдатами и офицерами 1-й американской армии на Эльбе.
Американские солдаты обнимались с русскими на Эльбе, а вынырнувшая из-за леса «рама» сбросила ворох листовок. Германское командование уже не призывало союзных солдат «воткнуть штыки в землю» и сдаваться скопом в плен, а из последних сил пыталось поссорить победоносных союзников.
«Захваченный в плен русский солдат 79-го корпуса под Кюстрином на Одере заявил, что «советские воины не дадут своим англо-американским союзникам взять Берлин», что им приказано командованием при встречах с ними открывать артиллерийский и пулеметный огонь как бы «по ошибке», чтобы «показать этим буржуям и их холуям силу русского оружия…».
Среди первых американских солдат, встретившихся с Красной Армией, находился Джозеф Половский из Чикаго.
«Это самый большой день моей жизни», — говорил он всем.
Эйзенхауэр двинул свою Третью армию на юг — к мифическому «Альпийскому редуту».
Что же остановило американцев на пути к Берлину?
«Последняя битва» — так озаглавил свою книгу о битве за германскую столицу американский писатель-документалист Корнелиус Райан. В этой книге, выпущенной в 1966 году, он впервые рассказал о секретной операции «Затмение», которая, вопреки союзническим соглашениям, была нацелена на взятие Берлина.
Когда президента Рузвельта сразил инсульт, на столе у него лежала атлантская газета «Конститюшн» с огромным заголовком:
«ДЕВЯТАЯ — 57 МИЛЬ ОТ БЕРЛИНА!»
Но Рузвельт знал в свой предсмертный час, что русские стояли в тридцати пяти милях от Берлина.
