— Но я больше плакать о ней не буду. Вова прав: она не должна была так поступить! Она не верила в свой народ, в свою Родину… Мы так хотели ей помочь, а она нас сторонилась. Всё одна и одна… Разве мы хуже её?—Шура вскинула голову, и глаза её сверкнули.— Разве нам легче, чем ей? Как она посмела сдаться? У нас есть сильная и прекрасная Родина. Разве она нас оставит в неволе? Нас и в семье, и в школе учили не только ненавидеть врагов, но и бороться с ними, смело, дружно.— Шура провела рукой по лбу.— А для Ани в книжках было одно, а на деле совсем другое. Конечно, Аня была слабая духом, изнеженная. Дома она всё за мамину юбку пряталась… Конечно, фашисты её довели до такого несчастья. Но и она сама была виновата, что дала себя победить.
— Павка Корчагин,— сказал Вова,— тоже был сначала одинок и тоже жил среди оккупантов, помните? Но он не побоялся выкрасть у врага пистолет, чтобы бороться, и товарищей себе верных нашёл. Значит, и мы можем, как он…
— Так давайте же решим, что мы будем делать?—нетерпеливо перебил его Жора.
— Скоро наш великий праздник. По-моему, мы должны сделать подарок товарищу Павлову и всем пленным,— предложил Костя.— Для начала надо им табак передать, который Жорка достал.
— А главное, ножницы раздобыть надо, большие ножницы! Павлов очень просил,— поддержал Костю Вова; теперь он уже знал, зачем нужны пленным ножницы, но пока Павлов велел хранить это в тайне…
— Письмо надо им к празднику написать! Такое письмо, чтоб они знали, что мы, советские ребята, помним в этот день о Родине и о великом празднике.
— Обязательно надо написать!
— И ножницы хоть из-под земли достать,— прибавил Жора.
— Если попадётесь—всё пропало: убьют,— предупредил их Вова.
— Пусть мы далеко от них, от родной страны, но мы мысленно должны быть с ними, с нашим народом, который борется против фашистских извергов и обязательно победит. Да здравствует наша любимая и далёкая Родина!— закончил своё приветствие Вова.
