Изучение опыта Крымской кампании подтвердило правильность такой типично английской тактики ведения боя как массированный огонь из развернутого строя пехотных подразделений: «…Стойкость под огнем, спокойное состояние духа — le courage froid — качество, врожденное преимущественно у англичан, требует развернутого строя. При этих условиях он в обороне приобретает громадную силу. Бешеное увлечение — l'imp'etuosit'e — отличительная черта французских войск (furia francesa) требует колонны».{1138}
Считалось, что в среднем 2/3 общего времени боя ведут стрелки. Остальные подразделения вводятся в бой, сообразуясь с местностью, постепенно усиливая стрелков и часто тоже разворачиваясь из колонн в линии. Именно так, сообразуясь с условиями местности, атаковали левый фланг русской позиции на Альме французские дивизии Канробера и принца Наполеона.{1139}
До штыков в первом Инкермане дело почти не доходило. Чемпион прокричал знаменитое “Fix Bayonetts!”, приказав своим бойцам примкнуть штыки лишь когда ряды русских были расстроены и можно было начинать преследование. Но этого не получилось. Солдаты были обессилены и не имели ни малейшего желания что-либо еще делать, предоставляя эту возможность тем, кто только вступал в бой: «…Я сказал нашим солдатам, что к нам идет подмога, приказал им примкнуть штыки и идти в атаку с криком «ура!», что обескуражило русских, которые почти выбили нас из траншей, развернув один фланг. Я попытался было поднять атаку, но это было выше человеческих сил, со мной было мало людей; но они немного прошли вперед, сделав несколько выстрелов, и русские отступили».{1140}
Атака 2-й дивизии
Когда 2-я дивизия построилась и вышла за пределы лагеря, где располагалась под прикрытием передовых постов, был уже почти полдень. Вскоре можно было увидеть, что пикеты, которые уже какое-то время вели яростную перестрелку, отходили назад, а русские шли по Снарядной горке сомкнутыми колоннами с массой штуцерников впереди.{1141}
Дивизия немедленно развернулась перед лагерем, левым флангом командовал Пеннефатер, правым — Адаме.
Тем временем герцог Кембриджский подвел Гвардейскую бригаду к правому флангу 2-й дивизии, стремясь прикрыть Пеннефатера от попытки русских опрокинуть его фланг. Русские, оказавшись перед теперь уже усилившимся противником, остановились, подались назад и вскоре очистили подступы к Снарядной горке. Боске двинулся с пятью батальонами на помощь англичанам.
Британцы быстро подтянули настолько больше силы пехоты, что дальнейшее продвижение вперед становилось для русских самоубийственным предприятием. Сильный огонь вели уже две английские батареи: капитанов Тернера (доказавшего ранее свое умение поддерживать пехоту на Альме и под Балаклавой) и Йетс, которых привел к месту боя подполковник Фитцмайер. Еще одну батарею (на самом деле в бою приняли участие только два ее орудия) подтягивал подполковник Дакрес.{1142}
Вскоре 18 (19)[49] орудий вели огонь по русской пехоты, в некоторых случаях даже через головы своих войск: «…Наша артиллерия косила русских сотнями, и вскоре поле было завалено убитыми и ранеными. Помощь подоспевших гвардейцев почти не понадобилась — не больше, во всяком случае, чем под Балаклавой».{1143}
Вновь важным вкладом в успех сражения оказалась английская картечная граната — шрапнель. Ее невероятно удачная конструкция позволяла эффективно накрывать большую площадь, не давая шанс на спасение даже тем, кто, казалось, находил укрытие за каким-либо местным предметом.
К сожалению, определенная консервативность русской военной мысли первой половины XIX в. сыграла в Крымской кампании злую шутку по отношению к отечественной артиллерии. Являясь лидерами в разработке нового типа боеприпасов, русские артиллеристы умудрились благодаря консервативности власти и ее успокоенности после окончания кампании 1812–1814 гг. не принять на вооружение прекрасную картечную гранату П.Г. Дивова обр. 1813 г., по всем показателям превосходившую систему подполковника Королевской артиллерии Шрапнеля.[50] В конце концов, только в начале 1840-х годов картечные гранаты были приняты на вооружение русской артиллерии, но они были повторением системы Шрапнеля, а в Британии уже разрабатывались их более совершенные типы.{1144}
Вторая дивизия только вступала в бой, когда перестрелка с обеих сторон достигла своего пика. О том, насколько плотным был огонь, свидетельствует случай, происшедший с хирургом 95-го полка Кларком, который во время остановки на Снарядной горке оказывал помощь на месте солдату, получившему тяжелое ранение. Майор Хьюм сказал медику: «Сэр, вы слишком медлите!». «Я делаю всё, что в моих силах», — ответил Кларк и едва это произнес, как другая пуля попала в раненого во второй раз и убила его. «Теперь я ничем не могу ему помочь», — сказал Кларк, поднимаясь на ноги.{1145}