Город, в котором он остался, называется Купянск. Когда Штейнер вновь проснулся ночью, там были немцы. Воспользовавшись темнотой, совершенно непроглядной из-за пыли и дыма пожарищ, он дополз до соседней Алексеевки, где нашел раненого подпоручика Крала. Врачи, осмотрев Штейнера, только головой покачали. Бедржих передал им листок бумаги, который засунули ему под телогрейку в Купянске. Затем - дивизионный госпиталь, переливание крови, после чего - крапивница в тяжелой форме. Потом Тамбов, где находилось уже много наших раненых.
Штейнер написал письмо полковнику Евстигнееву, и с его помощью все они были переброшены в Бузулук в запасной полк, которым командовал надпоручик Ярослав Дочкал.
На какое-то время Штейнер задержался в одном из госпиталей Куйбышева. Он торопился, полагая, что, как только окажется в Бузулуке, немедленно отправится к своим на фронт или хотя бы поближе к фронту. В Тамбове Бедржих прочитал, что он награжден. О том, что он жив, по-видимому, не знали. И вот наступила долгожданная минута, когда он стоял на куйбышевском вокзале и ждал поезда на Бузулук. И вдруг из эшелона, который следовал в противоположную сторону, до его слуха донеслась веселая песня. Пели чехи. Он побежал к ним. Ведь это большая удача, не нужно ехать в Бузулук.
- Куда едете?
- Не знаем. Вон командир.
Бежит туда.
- Полковник Кратохвил?
- Доктор Штейнер?
- Да, господин полковник, давненько не виделись. Еду с фронта, отвалялся в нескольких госпиталях. Здоров, вполне пригоден к военной службе. Возьмите меня с собой, прошу вас. А куда вы едете?
- В Новохоперск, Штейнер. Но как же вы? С такой рукой? Нет, не могу, вы в нашу часть не зачислены, а сейчас уже поздно. Следуйте в Бузулук.
Напрасно уговаривал Штейнер полковника, Кратохвил стоял на своем. И Штейнеру ничего не оставалось, кроме как ехать в Бузулук.
А теперь несколько слов в заключение. В Бузулуке Штейнер с помощью советских властей организовал социальное обеспечение инвалидов, вдов и сирот. Благодаря проявленной им инициативе эти люди стали получать достаточную пенсию. В ноябре 1943 года, когда 1-я бригада была уже за Киевом, тыловой офицер, в то время уже подпоручик, Штейнер стал одним из офицеров тыла новой парашютно-десантной бригады, с которой позднее был переброшен в Проскуров, а затем, во время Словацкого народного восстания в Словакию. Но это уже другая история.
8. После первого боя
Целый месяц мы отдыхали среди хороших советских людей и в то же время неустанно учились. К нам пришла слава, которую мы воспринимали с большим смущением. То и дело приезжали журналисты и кинооператоры. На наше имя приходили подарки. Гости пели нам свои песни, мы им свои, а бывало и так, что все вместе запевали "Ой, не ходи, Грицю", или "Партизан Железняк", или же о том казаке, который ушел от своей милой на далекую войну и там погиб. Звучали наши песни "Зеленый гай", "Направление - Прага" композитора Томана на слова Мареша и другие.
Мы получили "Правду" из Москвы с незабываемой статьей А. Фадеева "Братство, скрепленное кровью", - кровью, совместно пролитой в борьбе против общего врага за действительную и нерушимую свободу, за братскую, вечную дружбу с Советским Союзом, с советскими людьми, которые всегда были рядом с нами и которые одни не покинули нас в 1938 году, когда у нас была армия в 2 млн. человек против 2 млн. 200 тыс. гитлеровских солдат. Да, тогда наше войско было куда многочисленней. А теперь оно состояло всего лишь из одного батальона на советско-германском фронте, одного батальона под Тобруком и из отдельных небольших частей на Среднем Востоке и в Англии. Как много могли бы мы сделать вместе с Советским Союзом в роковой год мюнхенской катастрофы! Советские дивизии стояли на западных границах страны, готовые ради нас выступить против гитлеровской Германии. И если этого не произошло, то только из-за измены нашего тогдашнего трусливого буржуазного правительства. Может быть, об этом не стоит лишний раз вспоминать? Нет, надо вспоминать и повторять, чтобы наш народ в будущем никогда бы не пережил снова такого позора, как Мюнхен и последующая капитуляция.
Нас наградили советскими орденами и медалями. Надпоручику Отакару Ярошу - легендарному командиру соколовской обороны, который был посмертно произведен в капитаны, Советское правительство присвоило звание Героя Советского Союза с награждением орденом Ленина и медалью "Золотая звезда". Чех Отакар Ярош был первым иностранцем, удостоенным этого высокого звания. 15 воинов были награждены орденом Красного Знамени, капитан Ломский орденом Отечественной войны I степени, 20 человек - орденом Отечественной войны II степени, 22 человека - орденом Красной Звезды, 26 человек - медалью "За отвагу" и один - медалью "За боевые заслуги". Среди награжденных было 8 женщин, 8 из 38.