В Черняхов за танками ворвались автоматчики подпоручика Сергея Петраса и ротмистра Бернарда Бражины. В ожесточенном бою их подразделения уничтожили 4 станковых и 11 ручных пулеметов, батарею противотанковых орудий, минометную батарею и сотни фашистов. Петрас взял в плен двух немцев. Боеприпасы на исходе, сегодня слишком много пришлось стрелять. Невзирая на это, танки и автоматчики продолжали идти вперед.
Бой за Черняхов длился до поздней ночи. Подошедшие советские пехотные и артиллерийские подразделения помогли освободить этот населенный пункт от гитлеровцев, которые, понеся большие потери, отошли.
10 ноября 1943 года в 17.00 наша ударная группа вернулась в Васильков. В бою за Черняхов она нанесла фашистам большие потери. Мы потеряли 16 человек ранеными и 11 убитыми, в том числе мужественного воина-коммуниста Штефана Тучека, словака, пришедшего к нам из белорусского партизанского отряда, сподвижника Яна Налепки. Позднее, после освобождения Чехословакии, ему было посмертно присвоено звание Героя Словацкого народного восстания. В бою погиб также подпоручик Ярослав Згор.
* * *
Бригада, усиленная советским 218-м гвардейским истребительно-противотанковым полком, заняла оборону в районе южнее населенного пункта Коммуна Чайки. Здесь по приказу командующего армией была создана штурмовая группа, в которую вошли пять наших и восемь советских танков. Группа получила задачу - овладеть деревней Петривкой, расположенной в десяти километрах от обороняемой 2-м батальоном Мытницы. Штурмовая группа выполнила свою задачу. В бою за Петривку она уничтожила 15 гитлеровцев, но и сама понесла значительные потери: два танка, четыре человека убитыми и десять ранеными.
Смертелыно бледный поручик доктор Энгель оперировал всю ночь, которую подряд. Он пытался, как и другие наши фронтовые врачи, сохранить раненым не только жизнь, но и полную трудоспособность. И, однако, ему нередко приходилось ампутировать руки и ноги. Получил увечье командир роты коммунист Роман. Его танк был пробит снарядом, а сам он тяжело ранен в ногу. И хотя в его обнаженных мышцах и порванных связках торчали обломки костей, он держался и руководил действиями своего подразделения, пока не потерял сознание. Роман пришел в себя лишь в санитарной машине.
Некоторое время бригада участвовала в оборонительных боях на разных участках фронта, в том числе и в районе Василькова. Противник упорно контратаковал, пытаясь снова овладеть Киевом и восстановить "восточный вал" вдоль Днепра.
Фронтовая закалка бойцов бригады, приобретенная в непрерывных боях, особенно пригодилась на Правобережной Украине. В те дни чуть было не погиб наш прославленный танк "Лидице", тот, что стоит ныне, спокойно и миролюбиво, как вечный свидетель великих и вместе с тем трагических лет, на горе Витковой в Праге.
Танковый взвод подпоручика Писарскы, сопровождаемый пехотой, подошел к переднему краю обороны противника. Командирский танк открыл огонь первым. Он должен был проложить дорогу пехотинцам и автоматчикам Сохора. И вдруг танк по самую башню провалился в "волчью яму". Над командирской машиной нависла смертельная опасность. В любую минуту она могла вспыхнуть от прямого попадания снаряда вражеской противотанковой артиллерии или "фердинанда". Требовалось прежде всего сохранить экипаж танка.
- Немедленно выбирайтесь из танка через башню! Танк поджечь! - приказал командир роты. Это был приказ, обрекающий головной танк на уничтожение.
Первую часть приказа танкисты выполнили быстро. Экипаж на земле.
- Приказываю поджечь танк! - повторил командир роты.
- Что? - переспросил Писарскы.
- Поджечь! Разве не слышал?
- Просто так? Без боя?
До этой минуты Писарскы стоял, вытянувшись, как стальной прут, бледный как полотно. Теперь его мышцы заметно расслабились, к лицу медленно приливала кровь, в просветлевших глазах сверкнула искорка надежды.
- Вот что я вам скажу, ребята, - сказал Писарскы, обращаясь к экипажу. - Тикайте отсюда, и живо, а я прикрою вас огнем.
Никто даже не пошевельнулся.
- Потом я как-нибудь поспею за вами, - добавил Писарскы.
- Нет, так не пойдет, - запротестовал четарж Кобулей. - Тогда и я не уйду.
Остался весь экипаж.
Драгоценное время ушло, и теперь отход был бы похож на бегство. Все что угодно, только не это. Воспользовавшись положением, в котором оказался головной танк атакующего взвода, враг решил захватить его.
Подпоручик Писарскы был превосходным стрелком. Спустившись в танк, он открыл огонь из пушки, едва возвышающейся над краем "волчьей ямы", по наседавшему врагу. Экипаж танка, пустив в ход автоматы, помог командиру задержать немцев. Прижавшись к своему бронированному другу, танкисты вытирали взмокшие лбы. Это была горячая минута.
Писарскы остался в танке. Остальные принялись за работу. Семь часов, лежа под огнем, они орудовали лопатами, чтобы освободить танк из ямы. Сжечь? Нет, об этом никто не думал.