В 1-й роте 2-го батальона 3-й бригады горячительного было достаточно. Даже многовато. Солдатам хотелось встретить рождество весело. Как говорили они своему командиру роты Василу Свиде, встретить так, чтобы потом вспоминать об этом. Автоматчики даже предложили командиру послать одного из них в ближайшую деревню к шинкарю и прихватить там чего-нибудь в дополнение к запасу, и без того уже изрядному. Командир роты не одобрил их "инициативу". Свида хорошо знал, что такое война. Опыт подсказывал ему, что этого делать нельзя. И, желая оградить роту от всяких случайностей, он распорядился все запасы "горячительного" - официальные и неофициальные сдать на склад. К бутылкам, флягам с водкой и другими спиртными напитками он поставил часового, которому строго приказал: "Никому - ни капли". А затем распорядился усилить посты.
Многие солдаты не поняли причину такого решения командира и возмутились: как это, любимый командир не дает встретить рождество. Многие выражали свое неудовольствие открыто. Нашлись и такие, кто утверждал, что командир, прибегнув к излишне крутым мерам, умышленно хочет испортить последнее рождество на фронте.
Ночь перед рождеством проходила спокойно. Когда Свида обходил позиции своей роты, кое-кто говорил ему прямо, а иные намекали, что он, мол, все видит в черном свете.
"Неужели я поступил неправильно?" - спрашивал себя командир роты.
Перевалило за полночь, когда Васил Свида прилег. Он хотел немного отдохнуть. Утомление взяло свое, и Свида заснул. Однако спал он недолго. Недалеко от его блиндажа упал первый снаряд. За первым - второй, третий - и пошло... В утренней мгле заплясали багровые вспышки разрывов. После десятиминутного артиллерийского налета в атаку двинулась вражеская пехота.
Светало. В расплывающемся утреннем тумане воины роты Свиды увидели фашистов в серо-зеленых шинелях. Немцы пошатывались. Их беспорядочная атака, крики и неистовая стрельба не оставляли никакого сомнения: они были пьяны.
Командир роты приказал подпустить гитлеровцев как можно ближе. Только когда фашисты подошли совсем близко, на них обрушился плотный огонь стрелкового оружия роты. Пьяные гитлеровцы, не ожидавшие такой встречи, в панике бежали, оставив перед передним краем убитых и раненых. Да, не прояви Свида тогда твердости, противник застал бы роту врасплох.
В роте оказалось трое раненых. За это бойцы должны были благодарить только своего командира. И больше других Свиде были благодарны те, кто обвинил его в бездушии, когда он помешал солдатам "весело" отпраздновать рождество.
С 19 по 22 декабря 1944 года все пять артиллерийских полков корпуса оставили огневые позиции. С ними ушел и 1-й танковый батальон.
Организованно совершив марш по горным дорогам, наши артиллеристы своевременно прибыли в указанный район сосредоточения и сразу же приступили к оборудованию огневых позиций. Земля, промерзшая на глубину до 40 сантиметров и превратившаяся в камень, поддавалась с трудом. К утру воины отрыли и замаскировали окопы для орудий, оборудовали наблюдательные пункты батарей. С рассветом они закончили работу. Оборудование запасных огневых позиций, укрытий для расчетов, ходов сообщений и ниш для боеприпасов можно было начать лишь с наступлением темноты. На день все замирало.
Даже малоопытные солдаты, только что прибывшие на фронт, понимали, что на этом участке готовится что-то значительное. Но что и в каком масштабе, никто не знал. Один тот факт, что направо и налево от чехословацких артиллеристов, впереди и сзади - всюду, куда ни бросишь взгляд, виднелись только орудия, минометы и катюши, не оставлял у необстрелянных бойцов сомнения, что скоро они станут участниками грандиозной операции. Но пока это была утомительная будничная работа, во время которой не происходило ничего примечательного.
На рождество в 200 или 300 метрах от огневых позиций батарей минометного дивизиона 3-го артиллерийского полка совершил вынужденную посадку советский самолет. Местность хорошо просматривалась противником, и через несколько минут около самолета начали рваться вражеские снаряды. Раненый советский летчик дополз до огневой позиции дивизиона. Он сказал нашим, что в самолете остался тяжело раненный штурман. Сам летчик был очень слаб и не мог помочь ему.
- Кто хочет пойти за раненым советским товарищем? - спросил командир дивизиона Бучек.
Добровольцев оказалось больше, чем требовалось.
Семеро минометчиков быстро поползли к самолету с красной звездой, окутанному дымом разрывов. Им удалось вытащить из самолета штурмана и перенести в безопасное место. Жизнь советского друга была спасена. Из минометчиков двое получили ранения.
