Подобные рассказы о глупцах есть у немцев (там их называют «шильдбюр- геры» — жители городка Шильда), у шведов (там они — жители местечка Сёдерталь); у финнов это обитатели Хяме, у ирландцев — городка Керри. А по всей Болгарии ходят рассказы о габровцах, о необыкновенной их скупости (у них даже кошки без хвостов: быстрее дверь закроешь, печь меньше топить надо). В городе Габрово теперь каждый год 1 апреля проходят международные фестивали юмора и сатиры, устраиваются выставки карикатур. Конечно, и в Пошехонье, и в Сёдертале, и в Габрове живут такие же, как и в других местах, люди, ничуть не глупее или расчетливее других, но… так уж получилось, и никто на эти шутки не обижается. В наши дни это образы собирательные.
Так вот, в Карелии тоже есть такие рассказы — о нерасторопных киндасов- цах, жителях деревни Киндасово. Карелы издавна живут вместе с русскими, дружат с ними. Некоторые анекдоты о киндасовцах и пошехонцах почти дословно совпадают, и кто от кого позаимствовал их — для нас сейчас не столь важно.
Киндасовцы встречают в лесу охотника с ружьем и спрашивают его:
— Чего это ты ходишь здесь?
— Вот, — говорит, — пришел на охоту.
— А что это у тебя за штука такая на плече?
— Это ружье. Из него я стреляю птиц и зверей.
— Продай ты, братец, — говорят, — нам это ружье.
— Ладно, — говорит, — продам.
— А много ли возьмешь за него?
— Три рубля.
— Дадим, братец, по три рубля!
Они все дают ему по три рубля. Увидели пороховницы.
— А это что за штука? — спрашивают.
— Это пороховницы.
— Пороховницы? Много ли надо заплатить?
— Рубль.
Дают все по рублю. Купили. Что делать дальше, не знают.
— Как же его теперь, — ‘ говорят, — заправляют и как из него стреляют?
— Заправляют его так: эту мерку насыпьте пороху, другую мерку дроби. А потом нажмите на курок и стреляйте.
Они все по мерке ссыпали пороху, по второй мерке дроби — ствол набили. Последняя, седьмая мерка уже не вошла, ствол переполнен.
— Теперь, — говорят, — надо выстрелить?
Все встали вокруг ружья, кто поставил руку на курок, кто за ствол ухватился. А одному места не хватило, рука не поместилась.
— А я спереди в дырочку погляжу, — говорит, — как будет вылетать!
Как нажали на курок — ружье вдребезги, всех разбросало в разные стороны, оглушило… Больше они ружье не заводили.
В 1971 году в городе Лодейное Поле (который, кстати сказать, стоит на границе с Карельской АССР) я записал от 60-летнего рабочего Петра Константиновича Тимофеева такой рассказ.
Идет однажды охотник из лесу, несет зайца. Навстречу ему — пошехонцы, десять человек. И спрашивают у него:
— Что это у тебя на плече? — показывают на ружье.
Он им отвечает:
— Это у меня ружье. Вот видите: я зайца убил из него.
Они ему и говорят:
— Продай ты нам его!
Охотник говорит:
— Ну что же, купите. У меня дома есть другое. Цена десять рублей.
Ну, они по рублю собрали, десять человек, уплатили и спрашивают:
— Покажи нам, как же его заряжать и стрелять.
А раньше ружья были шомполки. Вот охотник говорит:
— Вот у меня мерка. Одну мерочку пороху насыпьте и из бумаги туда пыж кладите. А вторую мерку кладите и тоже из бумаги пыж кладите.
Показал ни, поднял курок.
