Не знаю, огорчу ли я вас этим своим заявлением, но должен вам сказать, что люди в большинстве своем не любят думать. То, что принято называть этим словом, состоит отчасти из воспоминаний, отчасти из повторения кем‑то когда‑то сказанного. Думать — это значит самостоятельно, руководствуясь при этом только полученной информацией и осознанно выбранным методом ее анализа, делать выводы. Это очень трудно. И долго. И мучительно, поскольку информация, которой мы обладаем, всегда недостаточна, а наши методы се обработки убоги. Вспомните, когда вы сами думали последний раз. Но только не считайте при этом, что возникающие время от времени в голове словосочетания вроде «Я думаю, что погода сегодня будет хорошая» или «Я думаю, что этот преподаватель городит чушь», можно хотя бы приблизительно именовать конечным или даже промежуточным результатом обдумывания чего‑либо. Это всего лишь суждения — речевые формы, имеющие форму мысли, но мыслью не являющиеся, поскольку не предполагают работы по анализу информации.
Именно об злом писал Сенека во второй книге «Писем»: «Среди причин наших бедствий — то, что мы живем по примерам и не умозаключаем с помощью разума, но следуем обычаю». Суждения позволяют нам следовать обычаю, не задумываясь и не анализируя. Априорные по своей природе, они служат для артикуляции чувств и побуждений (причем артикуляция может быть нужна как для выражения, так и для сокрытия этих самых чувств и побуждений). Вера — опора суждений, она дает им твердую почву, уверенность в своей правоте. Мышление же предполагает видение, учет и сопоставление максимально возможного количества вариантов происходящего, то есть, проще говоря, со–мнение.
Представьте себе шахматную партию, в которой каждой фигуре, от пешки до короля, будет предоставлено право самостоятельно ходить по доске. И решать: вправо ходить или влево и на сколько клеточек, а также ходить ли вообще. И более того, самостоятельно определять: оставаться на этой доске или покинуть ее. У многих фигур нашлись бы силы, знания, умения продолжать партию?
А теперь представьте, что вы сами попали на шахматную доску. Каждый поступок из тех, что вы совершаете, — это ход. Те поступки, которые вы совершали ранее «автоматически», вам теперь надо сначала тщательно и со всех сторон обдумать, иначе будет проиграна вся партия, потерпите поражение вы лично и все те, кто «одного цвета» с вами, то есть ваши близкие, коллеги, друзья и знакомые. (Напомню, «обдумать» — значит сначала убедиться в том, какой информацией о целесообразности этого поступка и его возможных последствиях вы располагаете. Потом выбрать методику анализа этой информации, потом сопоставить различные варианты этого поступка, желательно в соотнесении с общей жизненной стратегией и жизненными стратегиями тех человеческих существ, которых этот поступок затрагивает.) Вы увидите, что чем больше человек думает, тем больше сомневается. Чем больше сомневается, тем меньше действует. Не зря в восточных культурах — от Индии до Китая — недеяние становится смыслом жизни (мудреца), примиряя знание и веру.
В западной культуре отсутствие действия приводит к поражению человека как личности, к лузерству, то есть к страданию, если лузерство не является избранной жизненной стратегией. Но и в лузерстве есть свои удачники и неудачники, довольные жизнью и сомневающиеся. Избежать страдания в любой жизненной позиции можно только одним способом — действием, направленным на выполнение какой угодно жизненной стратегии, от олигарха до бомжа, от поп-звезды до монаха, поскольку единственная потребность человека состоит в самооправдании — убежденности в правильности своих поступков. Внешними признаками такой правоты становятся любовь ближних, успех, слава — то, к чему стремятся все. По–разному, но все. Мягким вариантом таких стремлений я бы назвал принцип «All you need is love». Жестким: «Мы все глядим в Наполеоны» / Двуногих тварей миллионы, / Для нас орудие одно». Внутренним признаком правоты жизненной стратегии может служить только вера в то, что она, эта жизненная стратегии, соответствует надличностным, надчеловеческим установлениям мира. Как говорится в одной рекламе: «Все правильно сделал».
