С ним мы причинили друг другу при расставании много боли и обид. Шестаков повел себя весьма некрасиво – пытался делить мое имущество. Хороший адвокат сумел меня «отбить». На разводе Геннадий сказал мне: «Как мы могли жить, когда я сел тебе на шею и болтал ногами, а ты не возражала?!» Самокритичный честный парень! Он умер в 1999 году. Сегодня, вспоминая о нем, думаю, что все-таки развел нас не алкоголь, тягу к которому он не смог преодолеть, а отсутствие общих интересов. Каждый из нас жил своей жизнью.
Когда мы с Шестаковым в 1982 году развелись, Броневицкий узнал об этом и предложил начать все сначала. Вот тут-то я совершила промах, решила, что не для того уходила, чтобы вернуться. Отказала ему, а надо было вернуться. После развода я превратилась в настоящую «холостячку», которая уже не считала возможным когда-либо полюбить всерьез. Были, конечно, время от времени увлечения, но без любви. Решив, что мне не суждено обрести счастье в браке, с головой окунулась в работу. Думала, что женщины-артистки не могут быть в полной мере счастливы – и в работе, и в жизни. Так что после развода с Шестаковым уверилась, что больше никогда не выйду замуж.
После расставания со вторым мужем я пребывала в странном состоянии, с одной стороны, некоего освобождения, когда мучившие тебя отношения закончились, с другой стороны, как любая женщина, оставшаяся без мужчины, страдала. И вот тут на помощь мне пришла моя дочь. Хочу сказать особо, часто случается так, что мать и дочь достигают взаимопонимания, когда дочь вырастает и проходит все те основные жизненные этапы, что девушку делают женщиной. Именно в 20 лет, еще совсем молодая Илона, уже познавшая муки непростой любви, стала понимать мои переживания. Я вообще считаю, что любовь не может быть простой. Где вы видели простую любовь? Это же отношения между людьми, они всегда трудные! Всегда кто-то в паре должен уступать, иначе ничего не получится.
Еще когда Илона была совсем подростком и я видела, что она проявляет интерес к мальчикам, говорила ей: «Если кто понравится всерьез, приводи его домой, не надо жаться по подворотням или по парадным». Так и получилось, что, учась в институте, она привела свою тогдашнюю любовь – джазового музыканта, литовца Пятраса Герулиса, к нам домой. Я её не отговаривала, во-первых, понимала, что с Илоной такой номер не пройдет, во-вторых, по собственному опыту знала – перебороть наше фирменное пьеховское упрямство невозможно. Нужно прожить ситуацию до конца и убедиться в её несостоятельности на собственном опыте. Хотя в отношении Герулиса у меня не было каких-то особых нареканий, мужчина как мужчина. Немного смущало, что он был старше её на 10 лет, так у нас и с Броневицким тоже разница была в 6 лет!
Илона и Пятрас поженились в 1980 году. Я купила им кооперативную квартиру на Богатырском проспекте, чтобы облегчить быт: любовь не любит тесноты и дрязг. Всегда хотела, чтобы у моей дочери все было хорошо, знала, что бытовая неустроенность плохо влияет на отношения. Слишком хорошо сама помнила свои путешествия по коммунальным квартирам в начале семейной жизни с Броневицким, ночи на раскладушке в квартире его родителей. Препятствия подобного плана вносят сумятицу в чувства, так что для дочери пыталась сделать все, чтобы устранить препятствия подобного рода. Но квартира не спасла их отношения, они были очень разными, даже невзирая на рождение Стаса в августе 1981 года, разошлись, когда Стасу было 4 месяца. Может, разница в возрасте в 10 лет сыграла свою роль, может, что-то еще… Серьезный спор у Илоны с Пятрасом был сразу после рождения Стаса: он хотел назвать сына Наполеонасом, но мне удалось убедить его, что имя Станислав будет звучать лучше. Это имя моего папы, и то, что внук носит его, для меня большое счастье.
Когда Илона расставалась с отцом Стасика, я пыталась её поддержать, хотя понимала, что она сильный человек и сможет справиться сама. После расставания с Герулисом Илона быстро пришла в себя, потому что маленький сын не дал возможности погрузиться в долгие переживания. Так получилось, что он родился болезненным, в роддоме, в «снегиревке», его заразили кишечной палочкой. Долго лежал в больнице, никак не удавалось его вытащить из всего этого. Но Господь послал нам чудесного врача, до сих пор помню её имя – Нина Ивановна Козлова, реаниматор. Она его спасла, и такой это для нас стало важной победой, что этот человек до сих пор присутствует в жизни Стаса, ходит на его концерты, они общаются. Она его очень любит, как сына. Когда он выздоровел, радость была необыкновенная, и все заморочки со здоровьем, что бывают у маленьких детишек, уже не казались чем-то страшным.
