С мест сообщали: Енисейская и Ачинская денежные кладовые находятся в удручающем состоянии. Окладные камни фундамента в Енисейской кладовой вышли наружу, и между ними имеются большие щели, в дверях из порога кирпичи вывалились, образовалась огромная дыра, к тому же в кладовой очень сыро, штукатурка со стен отвалилась… В ветхость пришел в Енисейске и тюремный острог, на постройку которого Томская губернская палата постоянно задерживала ассигнования.
В Ачинске, в построенной в земле деревянной кладовой, прогнили снаружи все боковые стены. Во многих местах от бурь и дождей крыша кладовой, покрытая дерном, протекает, а «потому непременно нужно выстроить новую» (ГАКК, ф. 160, оп. 3, д. 1, л. 1054–1055).
После этих слов пройдет еще два десятка лет, и в 1846 году председатель Енисейской Казенной палаты И. Высоцкий напишет: «Понудить кого следует к скорейшему составлению на постройку в городе Ачинске каменной кладовой, которая, как известно палате, угрожает уже разрушением и потому опасна к хранению казенного интереса» (ГАКК, ф. 160, оп. 3, д. 110, л. 572).
(Но только лишь в 1884 году, по данным ачинских музейных работников, эта проблема наконец-то будет окончательно решена.)
В срочном ремонте нуждались такие же денежные хранилища в Минусинске и Енисейске.
В похожих условиях хранились деньги и в Красноярском уездном казначействе. Финансисты вынуждены были за 300 рублей в год арендовать при Воскресенской соборной церкви помещение для денежной кладовой (ГАКК, ф. 160, оп. 3, д. 4, л. 162 об.).
А средства в губернском Красноярске скопились немалые… Уже к августу 1823 года удалось собрать с жителей губернии различных налогов на сумму 336 тысяч 268 рублей 51 копейка. В Воскресенском соборе, где хранились эти деньги, был выставлен круглосуточный караул (ГАКК, ф. 160, оп. 3, д. 4, л. 278).
Вскоре чиновники столкнулись с еще одной проблемой — медной монеты в денежных кладовых набралось так много, что для ее хранения дополнительно потребовалось огромное количество мешков. Решено было часть металлических денег старой чеканки, сибирской и российской, в сумме 22 тысячи рублей отправить на хранение в резервный фонд в Тобольск (ГАКК, ф. 160, оп. 3, д. 3, л. 78).
Главной опорой в работе председателя Казенной палаты Афанасьева стали уездные казначеи. Но подыскать на эти должности грамотных чиновников оказалось также нелегко. От уездного казначея требовали не только математических знаний, но и аккуратности, внимательности и даже педантичности, но главное — честности. Круг его обязанностей строго регламентировался.
Уездный казначей назначался через каждые три года государственным казначеем по представлению Казенной палаты и имел в заведовании своем все казенные доходы города и уезда, какого бы звания они ни были. Но уездный казначей сам не собирал никаких доходов: он был только хранителем государственных денег, собиравшихся в его уезде. Самые же сборы вносились теми лицами, которые должны были платить их, или их поверенными. Приняв все представлявшиеся сборы, уездный казначей должен был отправить в Казенную палату подробную ведомость о всех поступивших на приход доходах, равно и о всех недоимках. Из этих ведомостей Казенная палата составляла два реестра, в одном представляла перечень плательщиков исправных, в другом — перечень плательщиков неисправных и сообщала об этом губернскому правлению, где уже и принимались окончательные решения, сколько, когда и как платить.
Все поступавшие к уездному казначею деньги, как предписывал регламент, должны были храниться в каменных, безопасных от пожаров кладовых, в прочных сундуках, скрепленных печатями. Однако на практике эти требования выполнялись редко. Чаще всего денежные кладовые запирались на крепкие замки и сдавались под круглосуточную охрану военному караулу. Входить в кладовую уездный казначей один не имел права. Его всегда должны были сопровождать три присяжных. По истечении каждого месяца производился подсчет денежной суммы и о результатах проверки доносили в губернскую Казенную палату. По окончании же года все оставшиеся за расходами в уездном казначействе деньги отсылались в губернское казначейство на хранение.
Уездный казначей подчинялся Казенной палате и государственному казначею и от них только зависел во всех своих действиях. Впрочем, и губернатор, как хозяин своей губернии, мог во всякое время проверить денежные суммы, хранившиеся на руках уездного казначея, сам или через своего уполномоченного.
Он ни над кем не начальстсвовал,
а служащие изъявляли ему особое уважение.
Только 5 июня 1823 года в Красноярске получили сообщение о назначении министром финансов Егора Францевича Канкрина и о замене графа Дмитрия Александровича Гурьева, находившегося на этом посту с 1 января 1810 года по 22 апреля 1823 года (ГАКК, ф. 160, оп. 3, д. 3, л. 367 об.).
