Все более или менее представляют себе облик купца так: окладистая борода, длиннополый кафтан нараспашку на объемистом чреве, с жилеткой и рубахой-косовороткой в горошек навыпуск, лаковые сапоги… Но современник-петербуржец писал в 1900 г. о столичных торговцах: «Торговцы в парадных, роскошных магазинах на Невском проспекте, Морской и кое-где на прилегающих улицах… одеты по последней моде; их своеобразная галантность роднит их с их собратьями в столичных магазинах Западной Европы. В своей частной жизни они стараются не отставать от петербургских чиновников: те же театры, клубы, рестораны и кафе. Последние годы… наложили свой отпечаток и на эту группу лиц, заставив их интересоваться политическими, общественными и профессиональными вопросами» (Цит. по: 75; 234). Так что время и место делали свое дело. Конечно, здесь речь идет, скорее всего, о приказчиках, которые всегда были галантнее своих хозяев, но все же…
Однако это – к началу ХХ в., когда следует говорить не столько о купечестве, сколько о предпринимателях, ворочавших огромными миллионами и нередко даже юридически бывшими уже не купцами. Прежний купец был индивидуалистом, ведшим дела на свой страх и риск и норовившим «вывернуть шубу», «пригласить на чашку чая», облапошить, объегорить, надуть своего же брата-купца, с которым только что в трактире сидел за «парой чая» или обмывал в «растеряцыи» сделку «холодненьким». А к рубежу веков появились и укоренились понятия «торговый дом», «товарищество», «акционерное общество».
Откуда появлялись купцы? Вот род петербургских купцов Лейкиных, из которых последний, Н. А. Лейкин, выйдя из купечества, стал известным в свое время писателем. Прадед – крестьянин Ярославской губернии, приехал в Петербург, торговал пирогами, записался в ораниенбаумское купечество пирожного торга. Дед уже записался в петербургские купцы, имел лавку в Гостином дворе по Суровской линии, торгуя кружевами, лентами и т. п. Отец, ввиду плохого состояния дел в лавке, поступил приказчиком в контору Герике, торговавших иностранными товарами в Гостином дворе. Сам мемуарист, окончивший Реформатское училище, также сидел в кладовых с приказчиками, стал описывать гостинодворские нравы и так «вышел в писатели».
Был когда-то у графов Шереметевых садовник Петр Елисеев (а отец его, скорее всего, был просто – Елисей). То ли за успехи в выведении на редкость крупной земляники, то ли за иные заслуги, но году в 1812 г. получил он «вольную». В 1813 г. открыл он на Невском проспекте в Петербурге скромную торговлю винами и колониальными товарами, а уже к 1821 г. снял под иностранные вина помещение в Санкт-Петербургской таможне. После его смерти в 1825 г. делами занималась вдова, Марья Гавриловна, с помощью сыновей Сергея, Григория и Степана. Как и какими винами они торговали – достоверно сказать трудно, но в 1843 г. появилась фирма «Братья Елисеевы» с капиталом ни много ни мало – 8 млн руб. Уже через два года фирма закупила в Голландии три собственных корабля, а в Бордо, Хересе, Опорто и Мадейре были заложены собственные винные погреба. Были годы, когда фирма скупала на корню урожай целых винодельческих районов Франции! Этого показалось мало: в 1864 г. Григорий Елисеев совместно с финансистом Брандтом основал частный коммерческий банк и стал первым председателем его правления. Тут вскоре и кончилась
