— Вся эта глава «Борьба за сказку» в настоящее время едва ли нужна. Дико думать, будто теперь, в шестидесятых годах, может найтись хоть один мракобес, который, спекулируя левацкими, мнимо утилитарными лозунгами, станет требовать уничтожения какой-нибудь фантастической сказки. Время раппопортов и васьковских прошло. Теперь даже они поумнели! Для чего же ломиться в открытую дверь?
— Вы правы! — ответил я. — Мне и самому представляется, что эта глава устарела. Незачем доказывать то, что давно уже ясно как день.
Но в эту минуту принесли свежий номер «Литературной газеты», и мы прочитали в ней такое письмо:
«Опять и в который раз вышло произведение Корнея Чуковского о “Мухе-Цокотухе”. На этот раз это произведение выпущено тиражом в 1300000 экземпляров.
До каких пор К. Чуковский будет вводить в заблуждение советских детей?»
И т. д., и т. д., и т. д.
Кончается письмо таким призывом:
«Бесполезную книжку К. Чуковского о Мухе (Цокотухе) можно смело сжечь, история (?) от этого ничего не потеряет».
И подписано:
«А. П. Колпаков, кандидат исторических наук (Душанбе)».
Среди обвинений, выдвинутых кандидатом исторических наук Колпаковым против моей «Мухи-Цокотухи», особенно грозно прозвучало такое:
«Корней Чуковский проповедует любовь к мухе-цокотухе, он выдает ее замуж
Это противоестественно, чтобы комар мог жениться на мухе, — возмущается кандидат исторических наук Колпаков. — Вошь, — поучает он, — не может жениться на клопе и комар на мухе. Это все несусветная чушь и обман»[98].
В искренности этой тирады нельзя сомневаться. Одного не могу я понять: почему, выступив на борьбу с «несусветною чушью», Колпаков ограничивается одной «Цокотухой»? Бороться — так бороться до конца! Если уж он решил навести в этом деле порядок, почему не потребовал, чтобы возможно скорее сожгли гениальную народную сказку «Царевна-лягушка», где без всяких обиняков говорится, что на самой обыкновенной лягушке женится юноша богатырского роста?
«Старший сын женился на боярской дочери, средний — на купеческой, а Иван-царевич — на лягушке».
И почему достопочтенный ученый до сих пор не бросил в огонь другую русскую народную сказку — «Медведко», где такой же «кровосмесительный» брак: красавица на целых два года становится женою медведя!!
А сказка о Никите Кожемяке:
«Схватил змей царевну и потащил к себе в берлогу — за жену себе взял».
Разве это не «противоестественно, чтобы...»?
А эта знаменитая народная детская песенка:
почему Колпаков пощадил и ее?
И почему он пощадил Льва Толстого? Ведь черным по белому Лев Толстой написал для детей сказку «Уж», в которой крестьянская девушка Маша выходит замуж за большого ужа и тот становится отцом ее детей. Как же Колпаков допустил этот противоестественный брак?
И спрашивается: почему до сих пор он не сжег бессмертной украинской народной баллады о мухе-чепурухе, на которой женился... — слушайте! слушайте! — тот же комар!
«На мусі» и значит «на мухе». Как же это так могло случиться, что бдительный Колпаков проворонил такой криминал? Ведь уже лет двести миллионы украинских детей с восторгом читают и слушают эту балладу, в которой воспевается такой же «противоестественный» брак, что и в моей злосчастной «Цокотухе».
Если уж пришла Колпакову мракобесная блажь сжигать дотла ненавистные книги, он должен был заранее знать, что тут потребуется огромный костер, ибо, как мы видим, и русский и украинский народы создали на потребу своей детворы немало таких сказок и песен, к которым вполне применима его грозная формула:
«Противоестественно, чтобы».