Новый нарком внутренних дел Берия, провозгласив в своих приказах и директивах требование строжайшего соблюдения законности в следственной работе, лишь маскировал свое истинное отношение к законности. "Шок", который поначалу наступил у следователей, стал быстро исчезать. Берия лично демонстрировал на допросах "беспощадное отношение к неразоружающим-ся арестованным", которых он и не думал выпускать, хотя знал, что они жертвы Сталина и Ежова. Правда, под напором сложившегося нетерпимого отношения к палачам-следователям он был вынужден дать согласие на арест некоторых из них, сохранив, однако, многих, считавшихся непревзойденными мастерами по "выколачиванию признаний". К моменту ареста самого Берии многие из этих "специалистов" дошли до высоких должностей и воинских званий.
Вместо Заковского Ленинградское управление НКВД возглавил комиссар государственной безопасности Гоглидзе. Берия знал, кого надо было послать в Ленинград, где работа по "выкорчевыванию врагов", по его мнению, еще далека до завершения и ее надо умеючи продолжать.
Гоглидзе оправдал надежды своего шефа. Не случайно он стал позже заместителем министра внутренних дел СССР и одним из активнейших соучастников в подготовке после смерти Сталина антисоветского заговора с целью захвата Берией власти. Справедливое, неотразимое возмездие настигло в конце концов и этого злодея, в чем, может быть, и есть какое-то утешение для Георгия Степановича и для многих других, ставших жертвами Гоглидзе.
После смены руководства НКВД Жженов был переведен в "Кресты" и попал в число тех, кто был отправлен, по их меткому определению, "на консервацию".
А тем временем следователи думали, что делать вот с такими, как Жженов. Объективных, достаточных доказательств их виновности нет. От "своих" показаний они отказались, пишут жалобы, что их били, истязали, заявляют об этом появившимся в тюрьмах прокурорам, а те требуют приобщения к делу заявлений подследственных. Неужто их придется выпускать на свободу, да еще "пачками"? Ведь их много...
Гоглидзе находит решение. "Политических" снова возвращают из "Крестов" во внутреннюю тюрьму управления.
Не трудно представить себе диалог нового начальника управления Гоглидзе со следователями:
"Что вы нос повесили?.. Мы не можем и не должны пасовать перед сопротивляющимися врагами. Нужно снова дать им почувствовать, что мы сильны, что мы не отступим перед их "увертками", что дело борьбы с врагами народа не снято с повестки дня. Читайте постановление январского, 1938 года, Пленума, выступление Сталина. Там четко сказано: революционную бдительность повышать и дальше, а борьбу с врагами усиливать. И ни слова о какой-то там законности. Ясно?.."
Ясней не скажешь. Кто же такой Жженов? Американский шпион. Неразоружившийся враг. Значит, с ним надо продолжать обращаться так же, как и раньше.
Вспомните те страницы, где Жженов описывает новый этап "наступления" на него. Правда, действуют уже другие следователи, но и они пользуются все такими же методами, как и их предшественники. Ничего не изменилось.
Но Жженов не уступил и теперь. Тогда нашли выход - отправить его в лагерь. Это не сложно сделать. Следователям было предоставлено право вносить предложения о направлении дел на рассмотрение Особого совещания, они даже могли заранее заготовить протокол заседания этого совещания и написать срок, на какой следует отправить в лагерь своих "подопечных". Как правило, с предложением следователя соглашались. Ему видней...
Несколько слов об истории Особого совещания при народном комиссаре внутренних дел СССР. Этот особый внесудебный административный орган появился у нас в 1932 году, одновременно с образованием НКВД взамен ликвидированного ОГПУ.
Сталин наделил Особое совещание правом определять судьбу арестованных НКВД, которые относились к числу лиц из "ожесточенно сопротивляющихся классов". Виновность их потенци-ально предполагалась, хотя и не всегда была очевидной, доказанной. Поэтому дела рассматрива-лись заочно, в отсутствие обвиняемого, без заслушивания его объяснений, без вызова свидетелей и, безусловно, без участия защитника. Особое совещание было вправе подвергать заключению в лагерь до 8 лет, направлять в ссылку сроком до 5 лет и на тот же срок выселять с запрещением проживания в столицах, крупных городах и промышленных центрах СССР, полностью или частично конфисковывать личное имущество осужденных.
Можно только удивляться, как Сталин позволил скопировать, для создания у нас Особого совещания, реакционные законы царя Александра III (правила "О порядке действия чинов корпуса жандармов по исследованию преступления от 19 мая 1871 года" и Положения от 14 августа 1881 года). Сталин не мог не знать, что министру внутренних дел царского правительства была предоставлена возможность карать арестованных жандармерией, когда:
"- не нашлось явных признаков и достаточных следов преступления;
- когда совершены деяния, кара за которые еще не вошла в уложение о наказаниях или кои вовсе не упомянуты в законе;
