Мужчина и женщина откинулись на спинки своих стульев; свет, горевший в их глазах, когда они говорили с Моссом, потускнел.
Мосс прохаживался по салону. За одним из столиков сидел в одиночестве молодой человек, нервно жестикулирующий с напряженным лицом. Он смотрел в иллюминатор на мегапоток.
– Могу я присесть? – спросил Мосс.
Молодой человек нехотя отвел глаза от кипящей пузырящейся массы за бортом и посмотрел на него, но ничего не ответил. На его лице было написано отвращение. Так ничего и не сказав, он снова повернулся к иллюминатору.
– Можно мне присесть? Прошу вас. Я хочу поговорить с вами.
– Я с трусами не разговариваю, – ответил молодой человек, гневно играя желваками.
– Да, я трус, признаю, – беспомощно сказал Мосс. – Но, пожалуйста, позвольте мне присесть.
– Ох, да садись уже, Бога ради! Только заткнись и не говори со мной. – Он снова отвернулся.
Мосс сел, сложил руки на столе, и молча уставился на профиль молодого человека.
Через несколько минут тот повернулся и посмотрел на него.
– Меня от тебя тошнит. Так бы и двинул тебе в морду, трус паршивый.
– Да, – сказал Мосс с несчастным видом. – И я не стал бы вам мешать. Вы правы – я трус.
– Хуже! Ты хуже, чем просто трус! Ты лицемер, позер несчастный! Всю жизнь строил из себя крутого мужика, жеребца, циничного воротилу. А сам был не лучше любого другого тупого ничтожества, у которого мозги в промежности.
– Я ошибался. Все мы ошибаемся. Сколько бы у нас ни было опыта, его всегда недостаточно. Я думал, что знаю, что делаю. Я влюбился.
– О, превосходно, – сказал молодой человек откровенно злобным тоном. – Просто превосходно. Влюбился он. Идиот! Ей было всего девятнадцать, вдвое моложе тебя! Почему ты позволил ей себя окрутить? Ну же, отвечай, идиот чертов! Почему?
– Она говорила, что любит меня и что я лучше других. Сказала, что если не женюсь на ней, она уедет, и я больше ее не увижу. Я был влюблен, до нее я только один раз влюблялся. Нет, не так: я только один раз любил. Мысль о том, что я больше не увижу ее лицо, испугала меня. Да, так и есть: я боялся, что больше ее не увижу. Я не мог с этим смириться.
– И поэтому женился на ней.
– Да.
– Но не спал с ней, не мог заниматься с ней любовью. Чего ты ждал? Она же была совсем девочкой.
– Но говорила она, как настоящая женщина. Я не понимал, что она все еще растеряна, не знал, чего она хочет.
– Но ты не мог заниматься с ней любовью, так?
– Да, не мог. Она была мне как дочь. У меня все перепуталось в голове, и я не понимал, что происходит. Я потерял всякий интерес к сексу и с ней, и вообще с женщинами. Я думал…
– То же, что и она. Что ты импотент. Что ты совсем расклеился. С каждым днем ей становилось всё страшнее – неужели она проведет всю жизнь с человеком, который никогда не выказывает ни малейшей страсти к ней?
– Но она видела мою любовь. Я любил ее, безусловно любил. И я показывал свою любовь каждый день, каждый час, что мы были вместе.
– Подарками.
– Да, подарками. И прикосновениями. Объятиями, поцелуями, улыбками.
– Но больше покупками. Купить ее пытался.
– Нет, у меня и в мыслях этого не было.
– Ну, внаем взять, какая разница.
Кулаки молодого человека сжимались и разжимались, как будто ими управлял кто-то извне. Казалось, у него руки чешутся стукнуть Мосса. Мужчина в клоунском гриме не мог этого не заметить, но не отодвинулся и даже не поморщился. Он сидел и покорно, даже с охотой, ждал следующей атаки.
– Что ты почувствовал, когда узнал, что она спит с ним?
– Мне было ужасно больно, никогда в жизни так больно не было. У меня как будто сгусток боли в легких образовался, что-то вроде второго сердца, не знаю, как сказать. И с каждым биением этого сгустка мне становилось больнее.
Молодой человек ухмыльнулся.
– И как же ты поступил, крутой мужик?
– Я хотел его убить.
– За что же? Он просто подобрал бесхозную вещь. Если что-то не использовать, всегда найдется тот, кто найдет этому применение.
Мосс с отчаянием сказал:
– Всё дело в том, как это произошло.
Молодой человек мерзко рассмеялся.
– Ты полный осел. Рогоносцы вроде тебя вечно стараются добавить в измену драмы. Как бы это не произошло, для тебя это все равно было бы как-то особенно оскорбительно. Это всё жалкие оправдания, непонятно разве?
– Но когда я узнал и попросил ее уехать, она сказала, что поживет дома, с семьей, чтобы обдумать это. А сама переехала к нему.
Молодой человек неожиданно перегнулся через стол, схватил Мосса за грудки и рывком притянул его к себе. Он уже не говорил – он буквально рычал от ненависти. – И как же ты поступил, герой ты наш? Что сделал?
Мосс ответил тихо, как будто ему было стыдно.
– Я зарядил пистолет, поехал к нему, вышиб дверь – поставил ботинок на косяк рядом с замком, откинулся назад и пнул что есть силы, даже замок из двери выбил. Он жил в ужасной маленькой квартирке; я прошел через гостиную прямо в спальню, где и нашел обоих в постели голыми; он был сверху – прямо как я это себе и представлял, – но они, конечно, услышали, как я выбил замок, и он уже стоял одной ногой на полу, пытаясь выпутаться из простыней.
