От Голливуда до Белого дома полностью

Я встречался с Руби и в Палм-Бич, и в Довиле, и в Нью-Йорке, но чаще всего вспоминаю его в Париже. Я часто навещал Руби и его прелестную последнюю жену Одиль Роден в их petite maison (небольшой особняк — фр.) под названием Marnes La Coquette в пригороде. Дом был окружен деревьями и великолепно обставлен.

Руби жил как султан и придерживался самого удивительного расписания. Одну из комнат особняка он превратил в боксерский ринг. Утром первым делом он шел туда и проводил несколько спарринг-раундов с профессиональным боксером. После душа и завтрака он мог пойти играть в поло — игроком он был не самым сильным, но владел отличными лошадьми — или отправиться на шопинг вместе с Одиль. После обеда в доме начинало собираться его окружение — как правило, молодые люди, искавшие общества Руби, чтобы узнать его секреты или просто насладиться его образом жизни. Они придумывали, чем развлечь его вечером. Наконец Руби спрашивал: «Ну, чем мы сегодня займемся? Пусть это будет что-то интересное».

Часто мы ходили ужинать в Tour d'Argent, его владелец, Клод Террель, играл с нами в поло и умел, как и мы, получать удовольствие от элегантного стиля жизни. «Может быть, — говорил Рубироса, — Клод для разнообразия подаст нам утку». Шутка состояла в том, что ресторан Tour d'Argent славился именно блюдами из утки. Потом мы всей компанией отправлялись в L'Elefant Blanc — мой любимый ночной клуб, потрясающее заведение с двумя оркестрами. В то время были очень популярны латинские ритмы и джаз. В последующие годы мы продолжали вечер в Regine's или Castel's. В клубе мы проводили большую часть ночи. Там было много красивых девушек, и мы соревновались за их внимание. Всегда хотелось появиться перед друзьями с самой красивой, самой богатой, самой знаменитой или самой веселой. Ближе к рассвету мы перемещались в Calvados, кафе на авеню Монтень, где подавали вкуснейшие колбаски с картофелем. Мы ели, снова выпивали и болтали. Руби, казалось, был накачан алкоголем под завязку, но по-прежнему мог функционировать как в социальном плане, так и в сексуальном, что было для него важнее. Не раз я говорил себе: «Все, он в полном ауте».

Но тут Руби произносил: «Давайте выпьем еще по бокалу шампанского. Ночь только начинается, правда, Олег? Вы все тут что, шутите? Que personne ne bouge (Не смейте расходиться)».

Домой он не возвращался до утра, а потом весь день отсыпался. Вот так он и жил: день гулянок и день отдыха. Руби строго придерживался такого режима, это был один из его секретов. В день отдыха звонить ему было нельзя. В доме воцарялись темнота и полная тишина. Он полностью расслаблялся, готовясь в следующему выходу. И это работало: я никогда не видел его усталым или измученным.

Был у него и другой, эксклюзивный секрет, напрямую касающийся его репутации великого любовника. Он страдал редкой сексуальной патологией — приапизмом[184]. У него была практически постоянная эрекция, но разрядки он достичь не мог. Оргазм происходил крайне редко, после часов упорной борьбы за него. Наверняка это было очень болезненно и изнурительно, но, возможно, отчасти являлось результатом озабоченности Руби своими сексуальными достижениями. Он понимал, что его впечатляющие параметры открывают перед ним заветную дверь в обеспеченную жизнь, и постоянно тренировал свой золотой ключик. Он делал специальные упражнения. Он каждый день пил настойку под названием паго-пало на основе коры какого-то доминиканского дерева, которая, как он считал, позволяла ему функционировать без перебоев. Руби утверждал, что одной лишь силой мысли может привести себя из состояния полуготовности в полную боевую готовность, и я ему верил. Он был очень горд тем, как щедро одарила его природа, и иногда, в компании близких друзей, развлекал нас разными трюками. Например, могучим предметом своей гордости он удерживал в воздухе стул с лежащей на нем телефонной книгой. «Это такая же мышца, как и все остальные, — говорил он. — А мышцы можно натренировать».

Я дружил с Рубиросой в последнее десятилетие его удивительной карьеры. Позади были его браки с Дорис Дьюк[185] и Барбарой Хаттон. С Барбарой они были женаты всего 53 дня, и за это время она успела сделать ему подарки на миллион долларов и еще два с половиной миллиона дала наличными — своего рода рекорд.