И очень скоро они мне попались, через несколько миль в отеле Дель Мар. Их джип стоял на стоянке перед отелем. «Ага, — сказал я Вэлми, припарковываясь. — Сейчас мы их проучим».
«Знаешь, — ответил мне Рождер, крепкий мужчина ростом 6 футов 1 дюйм (185 см), — у меня плечо болит. И вообще я не хочу никаких неприятностей».
Я вошел в переполненный бар, а позади меня на безопасном расстоянии следовал Роджер. Справа была барная стойка, слева — столики. А прямо передо мной заказывали себе выпивку эти два шутника из джипа, крупные краснолицые мужчины, говорившие с техасским акцентом. Никакого плана действий у меня не было, только гулявший в крови адреналин и неукротимость берсерка[121].
Я постучал одного из них по плечу: «Это ты водитель джипа?»
«Да».
И тут я нанес ему мощный удар слева, прямо в челюсть. Пока его приятель ошарашенно глядел на нас, я уложил и
Мне казалось, что сцена эта происходит в полной тишине, как в замедленной съемке. Внезапно бар словно взорвался, все зашумели, ко мне подбегали люди. Кровь моя все еще бурлила, я готов был продолжать. Вдруг кто-то схватил меня за плечо, и я развернулся, чтобы врезать и ему, но мужчина тянулся, чтобы пожать мне руку. «Потрясающе, потрясающе, — повторял он. — Это было просто великолепно. Давайте присядем за мой столик, поговорим».
Это был Джек Уорнер.
«Я никогда ничего подобного не видел, даже в кино, — сказал он. — Теперь вас будут называть „Кассини, который валит с ног одним ударом“».
Появилась полиция и восстановила порядок. Джин тоже присела за наш столик. «Вот это мужчина, — сказал ей Уорнер. — Он лучше самого Эррола Флинна».
Мы посмеялись и заговорили на другие темы. Уорнер слышал, что я неплохо играю в теннис, и пригласил меня сыграть в паре на его личном корте. «Позвоните мне, обязательно позвоните», — сказал он нам с Джин на прощание.
«Знаешь, — сказала мне Джин, — я ненавижу твои драки… но сегодня, надо признать, ты выбрал превосходную аудиторию. Дружба с Джеком Уорнером может оказаться очень полезной, и, мне кажется, ты ему понравился».
Думаю, что именно Джек Уорнер поведал эту историю Луэлле Парсонс, потому что на следующий день отчет о ней появился на первой полосе
После обеда Джек любил поразглагольствовать. Еду в доме — вернее будет сказать, в поместье Уорнера — подавали первоклассную, в лучших европейских традициях, что большая редкость для США. Он вставал и выдавал что-то вроде своего фирменного местечкового стенд-апа, целую серию простых и убойных шуток. Помню, как-то после обеда, где почетным гостем был Лоуренс Оливье, Джек перешел к своему любимому развлечению. Смеялись все, кроме Оливье. Джек поднажал и выстрелил новым залпом шуток, адресуясь непосредственно к актеру. Остальные стали смеяться потише, а Оливье даже не удостоил его вежливой улыбкой. Он как будто хотел сказать: «Может быть, ты и большая шишка в Голливуде, но
Я болел за Джека и надеялся, что сейчас он выдаст что-нибудь эдакое и заставит Оливье рассмеяться помимо его воли. Но не сложилось. Джек свернул представление, и это был единственный случай, когда я видел его смущенным.
Джин оказалась права и когда говорила, что дружба с Уорнером может оказаться для меня полезной. Со временем Джек предложил мне стать заведующим костюмерным цехом на студии, но в то время у меня уже были другие планы, и я отказался. Но это не было его единственным бизнес-предложением. Среди прочих самым любопытным стал забавный случай, когда с его подачи я выступал в качестве голливудского агента.
Еще до того, как уволиться с армейской службы, я искал варианты своей будущей работы. Как-то, когда я еще носил форму, мы обедали с Чарли Фельдманом, президентом студии
Думаю, что у Фельдмана был свой тайный план — он хотел заполучить для студии Джин. Но он предложил мне хороший оклад и красиво звучащую должность: исполнительный вице-президент по поиску новых талантов.
