Веселуха мгновенно закончилась ровно в тот момент, когда я прицельно зарядил кулаком в чей-то нос, который приветливой случайностью высунулся из общей кучи. Нос красиво и художественно брызнул красным, а я в победном испуге бросился прочь, вместе с остальными уцелевшими и не травмированными участниками мероприятия. Тем более, что к месту представления стали подбираться обеспокоенные взрослые. В те времена люди еще чувствовали ответственность не только за своего ближнего, но даже и любого дальнего.
Пионер
Со мной произошел еще один нелепый, комичный и забавный случай в этом классе. На переменах мы в основном играли в «галю» или «сифу», то есть обычные догонялки, либо догонялки, в которых жертва осаливается «сифой», неким противным и мерзким предметом, чаще всего половой тряпкой. Во время одной такой игры, когда до обидного короткого мгновения перемены уже подходили к концу, я стоял несколько в стороне от основной потехи и зорко следил за перемещениями игроков, чтобы в случае чего быстро улизнуть от погони. Я искренне полагал, что стою в проеме между стенами, куда собственно и свалил бы в случае чего. Но злая судьбина распорядилась по-своему. Раздался звонок на урок, и я начал разворачиваться на сто восемьдесят градусов, мгновенно набирая скорость, и внезапно врезался, воткнулся, впечатался в стену, которая-то и была у меня за спиной. На лбу мгновенно выскочила огромная шишка, искры сыпанули из глаз как при электросварке, мир на мгновение потемнел. В класс я приплелся последним, зато контрольную по математике написал на 5. Возможно, стряхнул окалину с мозга, без которой он заработал по-другому, лучше и продуктивнее.
В начале третьего класса меня и еще пятерых одноклассников торжественно приняли в пионеры в музее «Диорама», посвященному пермским революционным событиям 1905 года.
По скромному народному мнению, с которым власть никогда не считалась, алкаши и лентяи с Мотовилихинских заводов под предлогом сознательных граждан решили поддержать народные волнения, которые проходили по всей стране, и тупо забить на свои рабочие обязанности, не выйдя на очередную смену. А для того, чтобы придать своему поведению подобие значимости и следование веяниям времени для видимости поломали стекла в домах и покрушили лавочки местных торговцев. Весь этот псевдобунт проходил на пятачке, который коммунисты потом гордо обозвали Площадь восстания. Жалко, не добавляли, что там и у кого встало.
В общем, для разгона тунеядцев был вызван конный патруль казаков, который, слегка помахивая нагайками, разогнал группу пьяных лоботрясов. На этом все и завершилось. Вроде. Но рьяные коммунистические сказочники вскоре после 17 года сочинили красивую байку о героическом сопротивлении огромных рабочих масс кровавому царскому режиму. А чтобы подтвердить эту дикую версию, новые правители выстроили музей-диораму, в центре которого поместили художественное полотно с настоящими элементами на первом плане, которые по идее должны добавлять зрелищности, достоверности и живости всей картине.
И вот в этот храм каждый год со всего города свозили лучших учеников третьих классов, кандидатов в пионеры, где и принимали в первом потоке, как наиболее достойных.
В том году в наш класс перешли Леха Бажин и Оксана Шилина – ученики, которые учились выше среднего. Леха тут же влился в нашу славную компашку, тем паче, что он жил в наших краях, на Ветлужской улице, в местности под названием Синя Яма. А Оксана затмила своей девичьей привлекательностью для всех мальчиков класса прежнюю фаворитку – Наташу Белых по прозвищу Белышка. Все пацаны на нее таращились, пускали слюни и по-детски оказывали различные знаки внимания. Такие как толчки, подножки, дерганья за косички. Более прочих на нее запал Васька Петушков. Возможно, не в последнюю очередь из-за того, что ее посадили с ним за одну парту. И он очень радовался, когда у Оксаны были успехи в учебе либо общественно полезных мероприятиях. А мы в тайне от него промеж себя звали его банальным до невозможности прозвищем Жених.
Именно Леху Бажина, Лядыча, меня, а также Оксану, Наташу и Аню Фахрисламову в числе первых шести от нашего класса сочли достойными кандидатами на то, чтобы пополнить ряды великого пионерского братства. Собственно, на диораме нас и приняли в пионеры, повязав каждому на шею галстук – кусочек красного знамени, пропитанного народной рабоче-крестьянской кровью. Помню, как дома мучительно долго и напряженно я учился его правильно повязывать, запоминая последовательность собственных движений и загибов концов галстука.
