– Это из-за того, что вы поссорились после переговоров? Он тебе что-то сказал… – начала она, но Шан не дал договорить.
– Мари, при чём тут слова? Дело не в этом разговоре, а в тебе! – почти прокричал он.
Дело в ней? Постойте, нет, не может быть!
– Не изображай из себя ничего не понимающую! – чуть тише, но всё равно на повышенных тонах продолжил Чжоу. – Ты же прекрасно знаешь, что нравишься мне. Я был уверен, что и я тебе нравлюсь! Я чувствовал искру несколько раз и мечтал о тебе весь год! А он увёл тебя, влез, где его вовсе не ждали!
Вот тебе и раз… Мари вздохнула и подняла взгляд, упёршись взором прямо в его глаза.
– Шан, не знаю, что ты себе нафантазировал. Мне приятно, что я тебе нравлюсь, но кто тебе сказал, что мне нравишься ты? Нет, ты мне нравишься, но как друг. Я никогда не думала о тебе, как о мужчине, уж извини. И Дима меня не «уводил», он ничего не сделал, это я, только я сама! Но твоя подлость всё равно непостижима! Как можно говорить, что я тебе нравлюсь, и одновременно делать мне так больно? Ты в своём уме? Так ты ухаживаешь за девушкой, Шан? – Мари постепенно тоже почти перешла на крик, но вовремя сдержала себя. Хотя ощущала огромное желание просто-напросто заорать от разочарования. Да, она раньше считала Чжоу хорошим другом, коллегой, товарищем. Ей нравилось с ним работать и общаться на научные темы. Да, Нойманн не видела в нём мужчину ни тогда, ни тем более сейчас. Но чувствовать, что человек, который был ей другом, оказался таким… трудно.
– Да, я сделал тебе больно, Мари, – Шан говорил уже спокойным голосом, но с нотками раздражения и возбуждения, – но я старался для нас, понимаешь? Ты не должна быть с ним, ты должна быть со мной! Чем я хуже него?
– Ах ты мерзавец!.. – раздался голос Димы. Мари и Шан одновременно повернули головы. Волков стоял в дверях.
– Дима, не надо, прошу! – Мари поняла, к чему идёт дело. Парень проигнорировал её и спокойным шагом двинулся к Шану. – Не трогай его!
Чжоу упёрся спиной в столешницу и, казалось, хотел втиснуться в стену. Взгляд его был испуганным, хотя и полным праведного гнева.
– Не защищай его! – тихо, но сурово сказал Дима, встав вплотную к китайцу и глядя в его глаза. – Как можешь ты быть на его стороне после того, как он врал тебе, оболгал меня? После того, как он теперь за моей спиной пытается увести тебя? После того, как он чуть не убил меня? Да я практически уверен, что авария – его рук дело!
– Дима, это ты увёл её, а не я! И я ничего не делал, не смей клеветать на меня! – практически завизжал в ответ Шан.
Волков замахнулся правой рукой, и Чжоу зажмурился и попытался отвернуться, но Мари схватила Диму за руку.
– Нет! Не трогай, так нельзя! – она была напугана не меньше Шана. Казалось, что вот-вот произойдёт непоправимое – драка, а может даже убийство. Говорят, что девушкам нравится, когда мужчины готовы за них сражаться, но не до такой же степени.
Русский второй рукой схватил её за запястье и стал пытаться оторвать её руку от своей. Это было больно и неприятно.
– Дима, чёрт возьми, мне больно, – скривилась Мари. – Прекрати!
Волков вырывался ещё несколько секунд, но в итоге ослабил хватку. Нойманн его отпустила. На руке точно останется синяк. Блин, Дима, что с тобой?
Шан воспользовался ситуацией и выбежал из кухни.
– Дима, что ты творишь? Нам мало несчастных случаев? – она всерьёз огорчилась. Весь романтический флёр сдуло в одну секунду.
Тот, казалось, ощутил это, и гнев на его лице стал пропадать, уступая место отчаянью и боли.
– Прости, Мари… – пробормотал он.
Простить… так просто? Стоило подумать. Она простит, но не сразу, это точно. А может и вовсе не сможет.
– Дима, я пошла спать дальше. Не хочу ничего обсуждать. Всё.
Мари взяла чашку с кофе и пошла к себе в комнату. Дима пытался окликнуть её. Дежавю. Пусть подумает над своим поведением.
Как, как в одном человеке умещается столько доброты и простодушия, и в то же время столько гнева и агрессии? Нужно успокоиться, а потом трезво решить связать себя с ним, или так же трезво лишиться его, прогнав от себя за такое поведение.
Уже лежа в кровати, девушка поняла, что желание почитать пропало напрочь. Из-за сумбурных мыслей она постоянно отвлекалась, и организм стало вновь клонить в сон. Кофе не помогал. Так что Мари отставила чашку, зарылась в одеяло и уставилась в чёрно-рыжий иллюминатор, думая о мёртвой ночи Марса. Пока не заснула в четвёртый раз за сутки.
