От избытка чувств полностью

Вера(сердито). Все ворожишь. Привораживаешь.

Олег. В колдуны попал.

Вера. Я тебе не ребята-восьмиклассники. Ходят за тобой табуном, чуть свободная минута — копают. Археологи!

Олег. С ребятами у нас контакт. (Показывает на Костин стол.) Вот сколько добра сегодня накопали. Сейчас умоются, поедят, сюда придут. Будем изучать.

Вера. Ребятам в космонавты дорога, на Луну. А ты их на старое тянешь. Это правильно?

Олег. Ну конечно. Когда хорошо знаешь старое, новое в десять раз интересней. И больше уважения к себе чувствуешь — вот какие у меня предки. И больше ответственности — нельзя мне лицом в грязь ударить!

Вера(сердито). Все объяснил! (Уходит в комнаты, возвращается в белом халате, с чемоданчиком.) На дежурство пора. Свирепый грипп. До вечера пробегаю.

Олег. И нынешнее воскресенье подменяешь?

Вера(с вызовом). И нынешнее. Если половина людей в гриппу! Это что — моя доблесть?

Олег. Просто — характер. (Мягко.) Люблю твою строптивую доброту.

Вера(мягко). Творец легенд. (Собирает вещи.) Костя пропал.

Олег. Лебедей пошел кормить.

Вера. Лебединый шеф. Боится, улетят скоро. Пока! Мама к вечеру вернется: за озеро в гости поехала.

Олег. Бедному археологу разрешается проводить сердитую медсестру хотя бы до первого вызова?

Вера. Разрешается. (Прикрывает дверь террасы в сад.)

Олег и Вера уходят через комнаты. Через некоторое время в застекленную дверь заглядывает Рита.

Рита. Никого нет? (Входит.)

За Ритой входит Валерий. Он в модной куртке, на груди маленький транзистор.

Валерий. Второй час. Сколько можно работать лопатами?

Рита. До бесчувствия. У нас так полагается.

Валерий. Слушай, тебе не скучно с ними? Прямо ископаемые. Как будто их во время раскопок отрыли.

Рита. Я раньше не замечала. Привыкла. А в общем, конечно… Включи транзистор.

Валерий прикоснулся к транзистору — эстрадная музыка. Оба немного потанцевали, каждый сам по себе.

У тебя лучше получается. У нас так, кто во что горазд.

Валерий. Самодеятельность. Ты чего в окно заглядываешь?

Рита(с беспокойством). У тебя есть причина, почему ты на раскопки не пошел, а я что скажу?

Валерий. Во-первых, это добровольно. Никто не обязан. А если тебя не интересуют раскопки? Это что — преступление?

Рита. А во-вторых?

Валерий. Во-вторых… Отговорку всегда можно найти… Рита. Все-таки?

Валерий. Ну, меня оставили шефствовать над больным Стасиком, а ты мне помогала.

Рита. Как помогала? Мы же гуляли.

Валерий. «Как, как»! А ты зануда.

Рита. Просто я не привыкла врать.

Валерий. Ничего нет проще. Скажи, что заболела твоя мать.

Валерий тронул транзистор, и опять они немного потанцевали; Рита, стараясь не отстать от Валерия.

Молодец. Ты способная.

Рита(польщенная). Все говорят.

Валерий. Все! Кто тут — все? Твой Костя — лягушатник?

Рита. Почему мой? Ему ни до кого дела нет, кроме птиц и всяких там… инфузорий…

Валерий. На тебя-то он во всяком случае глаз кидает.

Рита. Да он близорукий, какой там глаз. Никого кругом не видит. Конечно, букашку иль там козявку сквозь землю разглядит. На это у него талант.

Валерий. Вот уж кто ископаемый! Смех один. И все удивляется. Головастика увидал — удивляется. Трясогузку или щегла — удивляется. Ты о чем с ним разговариваешь? О дождевых червях?

Рита(лояльно). Ну, почему… Он столько знает…

Валерий. Заведется, уши затыкай и беги. Чудила.

Рита. Иван Степаныч говорит — Костя в ученые выйдет.

Валерий. Еще бы! Иван Степаныч сам из прошлого века и Костю туда же тянет. Одно душеспасительное толкает. Кому это в наш век нужно? Теперь главное в человеке — сила.

Рита. Иван Степаныч знаешь какой сильный! Не гляди, что ему столько лет. Он первый пловец в Лебяжьем.

Валерий(насмешливо). Сила!

Рита. В прошлом году двух первоклашек из озера вытащил, под лед провалились. Он ведь и зимой купается. Когда озеро замерзает.

Валерий. Морж! В общем, это поднимает старика в моих глазах.

Рита. А какой справедливый! Его всегда ребята в судьи выбирают. Во всех состязаниях. И он так относится к ребятам… За каждого готов… Разве это плохо?

Валерий. Я не говорю, что плохо. Чудно! Птички, собачки, цветочки… Это в Лебяжьем сойдет, такие разговоры, а заведи в Москве или еще где — и слушать не станут, засмеют. А ребята слушают, рот разинут. Одна отсталость.

Опять тронул транзистор; оба потанцевали.