В 1923 году была напечатана поэма Маяковского «Про это»: сначала в «Лефе» (№ 1), а затем — отдельным изданием с фотомонтажами Александра Родченко[1102]. В ней Маяковский отождествляет поэта с медведем, который плывет на льдине. В этой поэме есть тематические, образные и лексические параллели с сонетом Ходасевича. Например, мотив бури появляется в финале первой главки поэмы:
Или в той же главе:
В поэме возникают мотивы
Или:
Или лексические повторы:
Или ситуационные параллели:
Кроме этих параллелей и совпадений, в поэме «Про это» есть фрагмент, передающий энергичный ритм и написанный в форме брахиколона, — он стал «классическим» примером сверхкороткого стиха, и его приводит Квятковский в известном своем «Поэтическом словаре» в качестве одного из примеров брахиколона:
В поэме есть и другие фрагменты, размер которых перебивается короткими строчками брахиколона:
Напомню, что заглавие самой поэмы и первой главки также состоит из односложных слов: «Про что — про это?» И наконец, в финале поэмы появляется образ собаки, к которой герой обращается с нежными словами:
Но почему односложный сонет Ходасевича, который был написан весной — в мае 1924 года, неожиданным образом называется «Зимняя буря»? И чем мотивировано здесь временн
Примечательно, что непосредственным толчком для создания Ходасевичем пародии мог послужить также один из фотомонтажей А. Родченко к отдельному изданию поэмы «Про это» (1923). В фотомонтаже на фоне зимнего пейзажа запечатлено превращение героя поэмы, т. е. самого Маяковского, в медведя, развернутое в трех пространственных планах: Маяковский стоит на мосту, Маяковский сидит на льдине «на корточках» в почти неприличной позе (ср. у Маяковского: «Как были сидя сняты на корточках» — и в сонете Ходасевича: «Врос пес в лед») и стоящие на льдине уже после превращения два медведя. Этот фотомонтаж Родченко, иллюстрирующий финал первой главы поэмы «Про это», мог послужить для Ходасевича непосредственным визуальным толчком для реализации метафоры: хвост собаки вмерзает в лед (см. публикуемый здесь фотомонтаж Родченко).
Итак, в «Зимней буре» Ходасевич, вероятно, пародирует центральную тему поэмы Маяковского: поэт-медведь вламывается в чужой мещанский нэповский быт и неожиданно для себя вмерзает в него, — а в сонете описана комическая ситуация: хвост собаки вмерзает в лед.
И, наконец, последнее. В цитированном выше тексте Маяковского «Стихотворение это — одинаково полезно и для редактора, и для поэтов» я мотивированно пропустил несколько строк, которые здесь восстанавливаю:
Можно представить себе такую сценку.
Утром 6 мая 1924 года, сидя в «Ротонде» за чашкой кофе и вспомнив недавний разговор с Познером о Маяковском, Ходасевич действительно как бы реализовал стихотворную «установку» своего «врага»: оторвал от лежащей перед ним газеты «Звено» (возможно, он принес ее с собой) «узенький клочочек» — чистую полоску верхнего горизонтального поля газеты и, развернув ее вертикально, коротенькими строчками написал на ней (вернее, перебелил сочиненный накануне) свой сонет-пародию. Вероятно, показал его Берберовой. Что было дальше — мы знаем.
