От Кибирова до Пушкина полностью

У Ахматовой были красные финские саночки в виде стула на полозьях; держа за спинку, сани-стул везли вперед. Анна Андреевна любила, когда ее так катали. Это продолжалось, к сожалению, недолго — из-за холода. На одной из наших санных прогулок она была разговорчива и предметом беседы избрала В. Н. Орлова, главу «Библиотеки поэта». Он приезжал в Комарово к знакомым, но видеться с Анной Андреевной не захотел: уже давно он сердился на нее за строку о Блоке «Трагический тенор эпохи» (стихотворение 1960 года: «И в памяти черной пошарив, найдешь…»). Ахматова иронически заметила, что Орлов не может простить ей этих слов, полагая, очевидно, что тенор — это оперное амплуа. (Нужно ли объяснять, что в устах Ахматовой слово тенор означало — Поэт, Певец, Орфей?) Потом Анна Андреевна, как бы «в отместку», рассказала, что Орлов третировал свою жену и был повержен в прах, когда она внезапно его оставила, — какой это был удар по его самолюбию…

Так было при жизни. А в стихах на смерть Ахматовой В. Н. Орлов писал: «Павшая в неравном поединке, / Ото всех испившая отрав, / Спит старушка в кружевной косынке, / Все земное смерило поправ».

Стихи, что и говорить, эфффектные, но правды в них ни на грош (это у него-то мертвое сердце!). Не был он ни архангелом, ни демоном, — все это личины, маски!