Жене пришлось подчиниться. Они молча увязывали веревками домашний скарб. Цэвэл помогала родителям как во сне — из головы у нее не выходил Магнай. Как часто сокровенные мечты разрушаются из-за вторжения грубой действительности! Еще совсем недавно Цэвэл была счастлива тем, что живет на одном стойбище с родителями Магная. Надеялась, что приедет Магнай навестить стариков, и она увидится с любимым. Увиделась, ничего не скажешь! Магнай хорошенько отчитал ее. Как он сказал? «А ты куда смотришь, ревсомолка Цэвэл? Почему вместе с отцом сбежала?» Да будь ее воля, она давно бы уже состояла в объединении. Но можно ли пойти своей дорогой, ослушаться родителей, которые вскормили ее и вспоили. Конечно, здравый смысл давно подсказывал Цэвэл, что пора бы ей поговорить с отцом и матерью о возможности жить по-новому, убедить их порвать с частнособственническими традициями. Хорошо ли, в самом-то деле, оставаться одним, в стороне от общих дел. Повести за собой родителей — разве не в этом состоит ее ревсомольский долг? Голос рассудка был строг и неумолим, в сущности, то же самое сказал ей вчера Магнай. Что он теперь подумает об их семье, когда узнает, как они ночью откочевали? Откочевка украдкой, без сообщения соседям, всегда считалась недостойным поступком. Ее милый постарается, конечно, забыть Цэвэл и женится на какой-нибудь славной девушке из объединения, зачем ему дочка закоренелого единоличника. И он будет рассказывать о Цэвэл молодой жене, они вдвоем посмеются над ней. «Какая же я несчастливая», — сетовала про себя Цэвэл, украдкой смахивая слезы.
Несмотря на то, что бо́льшую часть ночи Лувсанпэрэнлэй провел без сна, он чуть свет был уже на ногах. Бэгзлхам еще не разжигала огонь в очаге, когда он вышел из юрты. Стоял утренний полумрак, но он не скрыл, что отныне семейство Лувсанпэрэнлэя пребывает на стойбище в одиночестве — там, где еще вчера прочно стояла юрта Дамбия, осталось на земле только огромное круглое пятно.
— Что за чертовщина? — громко воскликнул Лувсанпэрэнлэй. — Куда они подевались?
— С кем ты тут разговариваешь? — поинтересовалась супруга, высунув голову в дверь.
— Иди сюда, жена, полюбуйся, каковы наши соседи, чтоб им пусто было, откочевали!
— Не может быть! — Женщина пулей выскочила из юрты. Но факт был налицо — на всем стойбище теперь стояла одна-единственная юрта, их собственная. — Стыд-то какой, стыд! — запричитала верная спутница Лувсанпэрэнлэя, горестно всплескивая руками. — Знать, плохими людьми мы оказались, достойными такого пренебрежения.
— Успокойся, жена! — прикрикнул на нее Лувсанпэрэнлэй. — А то смотри у меня. Лучше пересчитай скотину, вся ли на месте, да прикинь, не забрали ли они наше топливо.
— Будет тебе, Лу! — пыталась урезонить мужа взволнованная женщина, дрожащими пальцами поправляя выбившиеся на лоб волосы.
— Делай, что тебе говорят! — уже не крикнул, а завопил Лувсанпэрэнлэй, отворачиваясь в сторону, чтобы скрыть закипевшие на глазах слезы жгучей обиды.
По узкой, едва приметной тропинке, вьющейся по долине реки Халиун-Гол с севера на юг, на бархатисто-черном коне ехал всадник. Бодрая песня так и рвалась с его губ, пробуждая ото сна окрестности.
Звонкий голос поющего поднял из кустов зайца — вскочил и замер, готовый задать стрекача. С веток вспорхнули какие-то пичужки и подняли гам.
Вдали показались очертания юрт, и Магнай, а это был он, оборвал песню и присвистнул от удовольствия. Мысли его вернулись к предстоящим делам. Магнай уверен — усадьбу объединения «За коммунизм» должна строить молодежь. Она составляет большинство членов объединения, следовательно, от нее сейчас зависит, какой станет новая жизнь. Советская молодежь в свое время воздвигала Комсомольск-на-Амуре, совершив геройское дело, которым восхитился весь мир. У молодежи объединения «За коммунизм» задача в данном случае скромнее — построить благоустроенный поселок в безлюдной степи и вдохнуть в него жизнь. Однако энтузиазма здесь потребуется не меньше. Поселок можно будет так и назвать — Молодежный. На днях в серьезном разговоре с секретарем партячейки Магнай высказал предложение о строительстве поселка силами молодежи. «А ребята знают о твоем предложении?» — спросил секретарь. «Еще нет, но уверен — они меня поддержат». «Собирай молодежь и заручись их поддержкой», — посоветовал парторг. Магнай обещал. Слышал бы Сурэн-гуай, как Магнай вчера разговаривал с бедняжкой Цэвэл! Ему так хотелось вовлечь ее в общее дело! Нечего сказать, вовлек… При одном воспоминании о собственном недостойном поведении у Магная начинали гореть уши. А ведь Цэвэл немного нравилась Магнаю…
На усадьбе заметили приближение всадника, и навстречу ему сразу выехало несколько верховых — молодежь встречала своего вожака.
