– Я сейчас свяжусь с комполка, попрошу, чтобы вас забрали в полк. У меня в батальоне есть санинструктор.
– Вы это не сделаете, товарищ капитан, мы пришли сюда выполнять свой долг, а не отсиживаться в тылу.
Голос Лены был настолько решителен и твёрд, что Борис махнул рукой:
– А, бес с вами, оставайтесь, – и добавил, – только потом, чтобы ко мне претензий не было.
– Не будет, товарищ капитан, – уже весело заключила Лена.
Чтобы иметь более ясную картину о характере укреплений врага, Борис выслал разведчиков с заданием взять «языка». Разведчики задание выполнили, «язык» оказался ценным.
Выступать решили ранним утром, ещё затемно.
Ночью, когда все улеглись, стараясь отдохнуть перед предстоящим маршем и боем, Лена пришла в землянку к Борису.
– Я люблю тебя, люблю тебя, я не могу без тебя жить, – жарко шептала она, прижимаясь к нему горячим от возбуждения и желания телом.
– Ты специально ко мне попросилась? – Спросил Борис, лаская Лену, гладя её груди и бёдра…
– Да, специально, – ответила она, ничуть не смутившись, – чай не к тёще на блины иду, на передовую. Я хочу быть рядом с тобой, только рядом с тобой.
Этой ночью они не сомкнули глаз, забылись только под утро.
– Товарищ командир, светает, пора уже, – разбудил Бориса часовой, деликатно постучав по бревну, служившему стойкой.
Лена наскоро одевшись, выскочила из землянки.
Следуя рассказу языка, батальон почти без потерь вышел в заданный район.
Борис понимал, что передышка продлится не более двух-трех часов, за это время надо укрепиться.
Через два с половиной часа первая группа фашистов, состоящая из нескольких десятков человек, вышла к автостраде и дружным огнём бойцов была уничтожена. Но это оказалось только началом. Из леса появлялись всё новые, хорошо вооружённые группы гитлеровцев, а по автостраде уже двигалась к Берлину танковая бригада из дивизии СС. Силы были неравные, над батальоном нависла угроза окружения. Связи уж не было, и Борис послал в штаб полка троих разведчиков с донесением.
Батальон истекал кровью, всё меньше оставалось людей, способных держать в руках оружие. Борис находился всё время в боевых порядках, переходя от одной траншеи к другой. В какой-то миг немцы оказались уже перед расположением третьей роты, в которую только что пришёл Борис. Он понял, что промедление смерти подобно, ещё минута и батальон сомнут. Тогда он привычно прижал к себе автомат и закричал:
– Рота за мной, вперёд, за Родину!
И выскочил из траншеи.
Оставшиеся бойцы поднялись вслед за командиром.
Лена бежала рядом с Борисом.
– Куда? Назад, – закричал он, – товарищ военврач, приказываю назад!
– Я выполняю свои обязанности, товарищ капитан, – ответила на ходу Лена.
Препираться с Леной в атаке не имело смысла, и Борис забыл о ней. Бойцы сошлись с противником врукопашную, гитлеровцы её никогда не выдерживали. Вот здоровенный рыжий немец направил на него автомат. Борис присел, и очередь прошла мимо, пуля лишь слегка зацепила голову. В следующее мгновение Борис насадил немца на штык, краем глаза заметив, как сбоку целится в него из пистолета немецкий офицер. Он рванулся туда, мгновенно поняв, что не успевает. И тут вдруг перед немцем выросла Лена, приняв на себя смертоносный заряд, приготовленный для Бориса. А он стрелял, стрелял из автомата в этого офицера, пока не кончились патроны. Потом поднял с земли девушку и пошёл в тыл к своим позициям, не пригибаясь и ничего не замечая вокруг.
В ожесточённой штыковой атаке немцы были отброшены. Борис сидел около Лены, смотрел в открытые неподвижные глаза, и молча, гладил её по волосам.
– Товарищ капитан, – Борис поднял голову, перед ним стояла Таня. – Надо перевязать, а то у вас вся голова залита кровью.
Пока шла перевязка, Борис, не отрываясь, смотрел на лежащую девушку. «Как же это, я – жив, а её уже нет. Такой тёплой, ласковой, нежной… уже нет». Руки его до сих пор чувствовали гладкость её кожи, мягкость груди.
– Она вас очень любила, товарищ капитан, – не прекращая перевязки, сказала Таня и всхлипнула. – Говорила, что не хочет жить без вас, если погибнем, то вместе. Потому и в атаку рядом пошла.
Борис сглотнул комок в горле, сжал зубы так, что затрещали желваки под кожей, наклонился и коснулся губами холодных губ Лены. Потом встал, натянул поглубже пилотку, чтобы не заметна была марлевая повязка, и направился в свой окоп.
Наступило недолгое затишье.
«Не продержимся», – думал Борис, – «пока подойдёт подкрепление, от батальона ничего не останется. Надо идти на прорыв».
Он собрал оставшихся в живых офицеров и обговорил план прорыва: передовая группа углубится в лес, завяжет бой с немцами, а основные силы обойдут их по флангу. Потом передовая группа нагонит остальных. Расчёт строился на том, что немецкие танки не смогут действовать в лесу.
– Начинаем по сигналу во время немецкой атаки, группа прикрытия обеспечивает отход. Командование батальоном поручаю лейтенанту Морозову, сам остаюсь с прикрытием.
