Уехали они с бутылкой, а когда через три часа доктор вернулся, он был навеселе, а матрос спал сном младенца. С тех пор мне пришлось пользоваться "бутылочным" наркозом не раз, но зашивать раны самому больше не довелось, многие годы в моих экипажах были судовые врачи, о них речь впереди.
Когда я штурманил, то считал, не столь уж важно, какие на судне специалисты — радист или механики, достаточно, чтобы это были хорошие люди, с которыми не скучно в кают-компании, в увольнении на берегу. Разумеется, приятно, когда тебя окружают такие люди, но когда ты капитан и отвечаешь за все и за всех, то начинаешь понимать, что в штате должности "хороший человек" просто нет. Однако должность — должностью, важнее, какой специалист занимает эту должность, и лучше, если это — профи, как теперь говорят. Мне эту истину пришлось постигать на собственном горьком опыте. Все может показаться банальным и не существенным для берега, где сменить неугодного специалиста — раз плюнуть, а в море приходится с ним работать до прихода в порт, и за это время он может пустить судно на дно.
В памяти навсегда остался случай, когда второй штурман послал замерять уровень воды в льялах неопытного матроса. Тот, чтобы не потерять льяльные пробки, вывинтив их, спрятал в карманы. Закончив замеры, войдя в коридор, повесил сушить футшток и ватник, забыв закрутить пробки на место. Отсутствие заглушек обнаружила следующая вахта к восьми часам утра, к тому времени из-за усиления волнения воды в трюмах оказалось столько, что будь груз поделикатнее, чем чугун, убытки могли быть серьезными. В другой раз мой предшественник на африканском судне, капитан очень грамотный и уважаемый, вынужден был уйти из пароходства, когда старпом передоверил вновь прибывшему матросу безобидную операцию — прием мытьевой воды. Тот перепутал приемную трубку танка с трубкой замера льял, и в результате почти полностью было подмочено более трехсот тонн дорогостоящего груза какао-бобов.
Кто-то скажет, а причем здесь, к примеру, радист? Это ж такая безобидная профессия. Безобидная, но важная, как впрочем, любая на судне. И все же…
РАДИСТ ПАША И ПОВАР САША
Да. Радист Б… в на первый взгляд таким безобидным и показался. Небольшого роста, кругленький, как колобок, и таким же лицом, с которого не сходила улыбка ангела, с голосом грудным и мягким, как у женщины. С первых минут появления на судне успел одарить курящих сигаретами "Таллин" из большой заводской коробки (жена работала на табачной фабрике), некурящих — маленькими сувенирными бутылочками ликера. Двигался он быстро и легко, порхая, словно птичка из каюты в каюту, только на трапе терял уверенность, и можно было догадаться, что на судне этот человек впервые.
Когда процедура знакомства с экипажем состоялась, и он принял дела, я спросил уходящего на повышение старого радиста: — "Ну и как новый Маркони?"
Тот ответил, пожав плечами: — Вроде ничего, проработал на военно-морском радиоцентре пятнадцать лет.
Тон, с которым был произнесен ответ человеком, всегда говорящим немного, но очень конкретно и уверенно, насторожил, но до отхода оставалось всего два часа, а дел много. С выходом в рейс я еще раз просмотрел прогноз погоды, принятый прежним радистом, и, отдав для передачи в пароходство и агенту порта назначения диспетчерские радиограммы, беспокоить радиста не стал. Меня немного смутило лишь то, что тот сидит в наушниках, страшно сосредоточенный, а клочок волос на его изрядно облысевшей голове стоит дыбом, оставляя тень на переборке, весьма похожую на известное существо с рогами.
Прошла ночь, излюбленное время работы людей этой специальности из-за лучшего прохождения радиоволн, а утром прогноза не обнаружили. Попросил вахтенного помощника напомнить радисту. В обед радист был в той же позе и, как прежде, весьма озабоченным, но прогноз отсутствовал. Новичок даже не спустился ужинать, стоило зайти к нему в радиорубку, как он кричал: — "Знаю, знаю!" — и энергично махал руками, демонстрируя крайнюю занятость. Когда пришло время вечернего прогноза, стало ясно, что он его тоже не примет.
