Это случилось: до того, как Джорджу Бернарду Шоу исполнилось девяносто лет, он принялся подыскивать место за Лондоном, где и прожил остаток своей жизни. Друзья его были весьма озадачены. Они говорили: «Какой смысл? У тебя . прекрасный дом, со всеми удобствами, почему ты подыскиваешь новое место? И делаешь ты это очень странным образом, люди подумают, что у тебя это старческое»... потому что он объезжал небольшие городки, но не заезжал в них, а следовал прямо на кладбища, где читал надписи на могильных камнях. Наконец он решил поселиться в деревне, где он нашел могильный камень с надписью: «Этот человек умер слишком преждевременно — ему было всего сто двенадцать лет».
Он сказал своим друзьям: «Насколько я понимаю, то это просто гипноз в мировом масштабе: на протяжении тысяч лет упорно бытовала идея о семидесяти годах, и человеческое тело просто следует ей. Если существует деревня, где умирает человек в возрасте ста двенадцати лет и жители деревни думают, что он умер «слишком преждевременно», что ему еще не пришло время умирать...» Джордж Бернард Шоу прожил в этой деревне остаток своей жизни и дожил до ста лет.
В Кашмире, в той его части, которая оккупирована Пакистаном, люди живут до ста пятидесяти лет без всяких проблем. Просто идея о семидесяти годах не отравила их умы. В Азербайджане, в Узбекистане, отдаленных уголках Советского Союза люди живут до ста восьмидесяти лет, и это не несколько человек — тысячи людей достигали этого возраста и оставались молодыми. Они все еще не выходят на пенсию, работают на полях, в садах.
Я рассказал об этом одному из моих профессоров — он не поверил мне. Он сказал: «Я профессор философии и психологии, и я не могу согласиться с вашей идеей о том, что все человечество умирает из-за существующей психологической традиции».
Я сказал: «Я вам докажу».
Он сказал: «Что вы имеете в виду?»
Я сказал: «Дайте мне несколько дней, потому что никакой аргумент не поможет, вам требуются свидетельские показания».
Он жил почти в одной миле от философского факультета в университетском городке. Он был абсолютно здоров, каждый день он пешком доходил до факультета и возвращался пешком домой. Однажды я зашел к его жене и сказал ей: «Вы должны сделать мне одолжение. На следующее утро, когда профессор С. С. Рой проснется, просто скажите: «Что случилось? Ты что плохо спал? Ты такой бледный, нет ли у тебя температуры?»
Профессор наотрез отказался и слышать об этом. «Что за чепуху ты говоришь? Я в полном порядке. У меня нет температуры, и я отлично спал. Я себя чувствую просто прекрасно». Я попросил его жену точно записывать его слова, а позже я буду забирать эти записи.
Я сказал его садовнику: «Когда он подойдет, просто скажите: «Что с вами случилось? Вы выглядите таким больным». И не забудьте записать, что он скажет». А садовнику он сказал: «По-видимому, я сегодня ночью плохо спал».
Рядом с его домом находилась почта, мимо которой он должен был пройти. Почтмейстер был его другом, и я сказал почтмейстеру: «Вы должны сделать это...»
Он сказал: «Что вы пытаетесь сделать?»
Я сказал: «У меня спор с профессором С. С. Роем, и я собираюсь кое-что ему доказать... Позже я вам все расскажу. Сделайте просто вот что: когда профессор Рой будет проходить мимо почты, выйдите на улицу. Остановите его и скажите: «"Вы пошатываетесь, не идите сегодня в университет. Я проинформирую ректора, что вы себя плохо чувствуете"».
И профессор сказал: «Я тоже подумывал о том, чтобы не идти. Определенно, с моим телом, что-то не в порядке».
И наконец, я предупредил привратника, который работал при факультете, потому что тот обычно сидел перед факультетом. Его было трудно убедить, но он знал, что профессор С. С. Рой очень меня любит и что я не могу причинить ему какой-то вред. Я сказал ему: «В тот момент, когда он подойдет, подскочите к нему, схватите его. Даже если он будет сопротивляться, не беспокойтесь, заставьте его лечь на скамейку и скажите ему: «"Вы не должны сейчас проходить пешком целую милю, вы очень больны"».
Но он сказал: «Я просто привратник, я бедный человек...»
Я сказал: «Не беспокойтесь. Я гарантирую вам, что у вас не будет никаких неприятностей. Только не забудьте записать, что он скажет, и запомните, сопротивлялся он или нет».
Он не сопротивлялся. Он просто послушался привратника, лег на скамейку и сказал: «Пожалуйста, разыщите факультетскую машину и скажите водителю, чтобы тот отвез меня домой... потому что я не думаю, что смогу опять пройти целую милю. Я очень болен».
Потом я собрал все эти записки. С. С. Рой лежал на кушетке, на такой, какие используют психоаналитики для пациентов, и вид у него был такой, словно он проболел уже несколько месяцев. Даже голос его ослабел настолько, что он мог разговаривать только шепотом. Я сказал ему: «Вы, разумеется, очень больны, но как вы умудрились так заболеть за одну ночь, словно вы болеете уже несколько месяцев? Вчера вечером, когда я вышел от вас, вы были в полном порядке».
Он сказал: «Я тоже удивлен».
Я сказал: «Не надо удивляться — почитайте эти записки».
