От медицины к медитации полностью

Считаешь ли ты себя христианином? Это только привитая тебе идея. Думаешь ли ты, что есть Бог? — привитая тебе идея. Думаешь ли ты, что есть небеса и ад? — не что иное, как программирование. Ты запрограммирован до мозга костей.

Моя работа с вами заключается в том, чтобы депрограммировать вас, И я показываю вам —постоянно, день за днем —все признаки того, что именно все эти вещи сделали вас почти тупыми, глупыми, и даже придали в ваших глазах привлекательность самоубийству, смерти. Моя религия уникальна в одном: все религии прошлого программировали людей; я депрограммирую вас, а затем оставляю в покое, наедине с собой.

Люди спрашивали меня: «Какая у тебя религия? Какая философия? Не можешь ли ты дать нам что-то, подобное христианскому катехизису, чтобы мы могли понять твои принципы?»

У меня нет никаких принципов, потому что они будут снова программировать вас. Что происходит, когда индуист становится христианином? Христиане стирают его индуистскую программу и закладывают христианскую.

Никакой разницы нет. Не успев выбраться из одной ямы, этот человек упал в другую. Может быть, на несколько дней ее новизна сделает его счастливым, но затем он снова начнет искать новую яму. Теперь у него развилось наркотическое привыкание к ямам! В этом смысле он просто роет себе могилу. Это последняя яма, в которую он упадет.

Не мог бы ты сказать что-нибудь о том, что происходит с Вималкирти, который последнюю неделю находится в коме?

С Вималкирти ничего не происходит, — точнее, происходит ничто, потому что ничто — это нирвана. Запад понятия не имеет о красоте ничто. Весь подход Запада экстравертен, ориентирован на внешнее, на действие. Ничто звучит как пустота — а это не так. Вот одно из величайших открытий Востока: «ничто» не пусто, напротив, это противоположность пустоты. Это наполненность, переполненность. Перенесите на первый слог ударение в слове «ничто» [В оригинале Ошо предлагает разбить надвое слово «nothing»: «no-thing».Прим. перев.] — «нечто», «не-вещь» — и тогда внезапно меняется смысл, меняется гештальт.

Ничто — вот настоящая цель санньясы. Человек должен прийти в состояние, где ничего не происходит, — происходит ничто, — все происшествие исчезло. Действие исчезло, делающий исчез, желание исчезло, цель исчезла. Человек просто есть — ни малейшей ряби на озере сознания, ни малейшего звука.

В дзэн люди называют это «звуком хлопка одной ладонью». Хлопок одной ладонью не может создать звука; это беззвучный звук, омкар, просто безмолвие. Но это безмолвие не пусто, а очень наполненно. В то мгновение, когда ты абсолютно молчалив, абсолютно сонастроен с ничто, в тебя нисходит целое, в тебя проникает запредельное.

Но западный ум возобладал во всем мире: мы стали трудоголиками. Весь мой подход в том, чтобы помочь вам стать нулем. Нуль — это самый совершенный опыт жизни; это опыт экстаза.

Вималкирти блажен. Он был одним из моих немногих избранных санньясинов, кто никогда не колебался ни единого мгновения, чье доверие было тотально все время, пока он был здесь. Он никогда не задавал вопросов, никогда не писал писем, никогда не приходил ни с какими проблемами. Таким было его доверие, что постепенно он почти абсолютно слился со мною. Он является одним из редчайших сердец; это качество сердца почти исчезло из мира.

Он был настоящим принцем, поистине королевским, настоящим аристократом! Аристократичность не имеет ничего общего с рождением, она связана лишь с качеством сердца. И в моем опыте он был одной из редких, самых красивых на Земле душ. Спрашивать, что с ним происходит, абсолютно неправильно. Конечно, человек имеет тенденцию думать по-старому, так, как его приучили, особенно если он немец!

Я слышал:

Один немец попал на небеса и постучал в двери. Святой Петр открыл небольшое окошечко и выглянул. «Сколько тебе лет?» — спросил он. Посмотрев свои записи, он был очень озадачен, потому что немец ответил, что ему семьдесят. Он сказал: «Этого не может быть. Согласно записи твоих рабочих часов, тебе должно быть не меньше ста сорока восьми!»

Немец постоянно работает. Немецкий ум представляет квинтэссенцию западного ума, как и индийский —квинтэссенцию восточного. Индус всегда сидит в молчании, ничего не делая, в ожидании того, пока придет весна и трава вырастет сама собой. И она действительно растет!

Маленький Джоуи сидел под деревом. Вдруг он услышал, что его мама кричит из дома:

— Джоуи, что ты делаешь?

— Ничего, мама, — ответил он.

— Нет, правда, Джоуи, что ты делаешь?

— Я же сказал, ничего.

— Не лги мне! Скажи, что ты делаешь!

На это Джоуи издал глубокий вздох, поднял камень и бросил его под ноги.

— Я кидаюсь камнями! — сказал он.

— Так я и думала! Сейчас же перестань!

— О боже! — сказал Джоуи сам себе. —Теперь никто не даст тебе ничего не делать!

Что-то нужно делать... Никто не верит — ты мне не поверишь, если я тебе скажу, что Вималкирти ничего не делает, он просто есть.