Они прошли еще немного я Майк высмотрел дом, который, как он думал, они искали. Спотыкаясь, они вошли, но холл был погружен в темноту. Они открыли дверь и обнаружили гостиную, которая тоже была темной, за исключением слабого света от свечей, стоявших на пианино. Они подошли к пианино, стали на колени и помолились. Пэт бросила на пианино долгий взгляд. «Майк, — сказала она, — я не знаю твоего друга, но у него определенно были прекрасные зубы».
Вот такая ситуация. Вот таков человек. Единственное, что я хочу дать вам, — это осознание. Это изменит всю жизнь. Вопрос не в том, чтобы сделать вас более дисциплинированными, вопрос в том, чтобы сделать вас сияющими изнутри.
Вы, наверное, заметили это: если вы сильно влюблены и увлечены, то вы не будете есть слишком много, вам никогда не потребуется соблюдать диету. Любовь наполняет вас настолько, что у вас нет необходимости напичкивать себя всяким мусором. Если вы никого не любите, то чувствуете себя пустым. Пустота причиняет боль, и вы начинаете чем-то себя наполнять. И почему вы выбираете пищу? Потому что любовь и пища психологически ассоциируются.
От материнской груди ребенок одновременно получает пищу и любовь. Когда мать чувствовала любовь, она хотела дать ему грудь, и когда она не чувствовала любовь, она забирала у него свою грудь. И материнская грудь была первым контактом с телом другого человека.
Нет ничего странного в том, что все художники, скульпторы, поэты одержимы женской грудью. Кажется совершенно невероятным, что миллионы лет художники рисовали женскую грудь, скульпторы тратили всю свою жизнь, ваяя из камня, мрамора... Если бы вы побывали в таких индийских храмах, как Кхаджурахо, то не поверили бы глазам своим.
Тридцать храмов все еще стоят там. Должно быть, там существовали сотни храмов, потому что остались развалины. Но даже эти тридцать храмов... Каждый храм просто невероятен, а если думать о том, что их тридцать, то вы почувствуете головокружение. В одном только храме, если вы начнете считать, сколько там скульптур обнаженных женщин, то собьетесь со счету. Вам придется начинать каждый раз сначала, потому что их тысячи на каждой колонне, на каждой стене, повсюду, ни один дециметр не оставлен без скульптуры. И такие огромные груди, которые являются плодом фантазии, — такие огромные груди не существуют, не могут существовать. И женщина с таким огромным весом должна была вставать! И Кхаджурахо не единственное такое, место. В Индии имеются тысячи храмов: Пури, Конарак, Эллора — красивые скульптуры, но порожденные больным умом.
Почему все эти художники, великие художники прошлого, так упорно рисовали грудь? В каких-то случаях они были отлучены, в каких-то мать не была любящей. Ведь каждый ребенок в той или иной степени преждевременно отлучается от груди. Только в туземных обществах ребенок питается материнским молоком столько времени, сколько ему нужно, и в этих обществах никто не одержим грудями. У них нет картин грудей, У них нет скульптур грудей, груди не встречаются в поэзии, песнях, нигде. Грудь вообще не проникла в их воображение.
Из-за груди любовь и пища в глубине ума ассоциативно связаны. И поэтому, когда вас не любят, вы начинаете есть, объедаться. Когда вас любят, то это обжорство исчезает само по себе, в нем нет потребности. Любовь является питанием, таким тонким, таким утонченным питанием, что кого тогда заинтересует жевательная резинка?
Я не могу поверить в то, что человеческие существа жуют резинку. Неужели вся планета сошла с ума? Жевание резинки не может вам дать никакого питания, но она что-то делает, должно быть, что-то психологическое. Возможно, она является заменой груди, если вы продолжаете использовать свой рот.
Ни одно животное не похоже на человека, у каждого животного есть пища, которую оно выбирает. Если вы приведете буйволов в сад и оставите их, то они будут есть только конкретный вид травы. Они не будут есть все подряд, для этого они слишком переборчивые. Они определенным образом чувствуют свою пищу. Человек совершенно сбился с пути, он не чувствует свою пищу. Он упорно продолжает есть все подряд. На самом деле, вы не можете найти что-либо такое, что где-то не ест другой человек. В одних местах едят муравьев. В других — змей. В третьих — собак. Человек ест все. Человек просто сумасшедший. Он не знает, что созвучно его телу, а что нет. Он совершенно запутался.
