Я полночи не спала. Крутила телефон в руках. Казалось бы, вот они заветные цифры, а толку?
Как мне с ним встретиться, если у папочки крышу снесло от выходки Роксаны?
И причем тут я?
Эх…
— Пап, я ничего нового тебе не скажу, если спрашивать меня по десять раз.
— Рита, — предупреждающе рычит, останавливаясь около двери.
Наши мирные переговоры ограничиваются стенами моей комнаты. Я сижу на своем удобном стуле, а отец с грозным видом мельтешит перед глазами. Даже усталость берет. До приезда Владимира вечером мне было чуточку страшно, а после разговора с ним я успокоилась.
Долю правды не сказала. Сейчас повторяю то же самое по тридцатому кругу. Голова гудит. Жутко хочется упасть на кровать, но там в коридоре притаилась Галина Викторовна, которой велено смотреть за мной, как за драгоценностью в музее.
— Если что-то вспомнишь, то скажи.
— Как можно вспомнить то, о чем не знаешь, — ворчу себе под нос, а папа прижимает пальцы к переносице. — Я теперь снова
Смотрит на меня. Не спешит отвечать. Да, я понимаю, что мой поводок вчерашним вечером стал короче раз в десять. Беда бедовая… Кручу телефон в руке, снова улетая мыслями в тот момент, когда Димочка рядом со мной был… И как нам все повторить?
— Можешь приехать в ресторан. Повара я уволил. Не отравишься на этот раз, — прикусываю губу до боли.
Рита, мать твою, из-за тебя человек потерял работу… Сглатываю… Не моргаю, пока папа меня пристально разглядывает. Кажется, что все мое вранье мелькает на лбу бегущей строкой с яркими КРУПНЫМИ буквами. Улыбаюсь. Это единственное оружие, которое меня постоянно выручает. Улыбка ослепляет и маскирует все то, что кипит внутри, поэтому я частенько растягиваю губы, изображая то ли дурость, то ли беспричинное веселье.
— А погулять я могу? В кино сходить? Или в парк?
— С кем?
— У меня нет друзей, — складываю руки на груди и отворачиваюсь. Вся доброжелательность испаряется из-за дурацкого вопроса. — Я же Ахметова.
— Перестань, — бросает раздраженно. — Позови Тимура. Он наверняка согласится.
— Я не хочу звать Тимура.
— Почему?
Рожей не вышел. Мысленно закатываю глаза и выдаю бранную тираду.
— Он мне не нравится.
— А кто нравится?
— Свежий воздух, пап, и когда его никто рядом не ворует.
Матерится. Я же рассматриваю дизайн ручки, которая лежит на ежедневнике. Мне нравится записывать в них свои мысли. Не в блокнот ноутбука, а на бумагу. Может, хоть что-то материализуется.
Вздрагиваю от того, как папа хлопает дверью.
Ну вот… Умничка, Рита! Теперь ты и без ресторана остаешься…
Издаю протяжный стон-рык. Откидываюсь на спинку стула и закрываю глаза.
— Маргарита Тимуровна, у вас по расписанию перекус, — вежливо напоминает Галина Викторовна.
— Спасибо.
Остаюсь в том же положении. Никуда от меня еда не сбежит. Беру телефон в руки и гипнотизирую пустой чат. Я так и не начала переписку с Димой. Когда загорается зеленый кружок, прикусываю губу до крови. Черт… Облизываю.
Мне, как любой девочке, хочется, чтобы парень ухаживал и проявлял инициативу, но, видимо, в моем случае система другая, поломанная слегка.
Таращусь на внезапно всплывшее сообщение.
Отправляю ему смайл с огромными глазами. Кусаю губу.
Улыбаюсь. Шутить изволит. Это хороший знак. Сердце заходится в странном ритме. Я волнуюсь. Очень. Когда смотришь в глаза человеку, проще вести беседу, а в сети я не мастер блистать умом.
По крайней мере можно списать на юмор, если вдруг он откажется от своих слов. Пока карандашик летает, не дышу.
Внезапно нахлынувшая эйфория растворяется… Единственная возможность увидеться — ресторан. Связь с Тимуром откидываю. Он совсем не вариант для получения свободы. Я итак перед ним блеснула актерскими способностями. Если Дима в состоянии их оценить, то Зауров точно не отличается таким качеством. Черт…
Чтобы не передумать, быстро пишу адрес ресторана и подскакиваю на ноги.
— Галина Викторовна?! — ору во всю мощь своих легких и голосовых связок. — Галина Викторовна?!
Точно пора звоночек приобрести, чтобы голос не потерять.
— Что-то случилось? — румяная, но собранная Галя врывается в комнату.
— Да!
— Что? Чем вам помочь?
— Папеньку позови срочно. Я умираю!
— Хочешь выкрасть её у отца из-под носа? Ты больной, Шум?
— Это часть плана.
Натягиваю на руль новую оплетку, провожу по ней пальцами. И нет. Насчет плана я соврал. Не представляю, как найти Аву. Единственным вариантом был Громов, но его номер недоступен. В клубе у Янкевича слышал, как он переговаривался с Бесом. Пропала Заурова. Ищут. Всех подряд шерстят, а значит голубки в бегах.
— Ты же конкретно спалишься.
Да, на своем черном тонированном девятосе я не останусь незамеченным. Хорошая тачка. Мне нравится.
— У меня нет другой.
— Я бы мог вас отвезти, куда скажешь.
Так себе предложение.
— Нет. Тебе не нужно светиться.
