Такая жизнь меня, надо заметить, только радовала. И молясь перед сном, я почти физически ощущал эту радость. Ведь я был занят с утра до вечера, а поэтому даже мысли о наркотиках не возникало. Конечно, я очень уставал и засыпал, едва голова коснется подушки. В другое время «с устатку» я, может быть, выпил бы водки или ширнулся. Но теперь мне помогала восстанавливаться великая сила. И этой силой был вернувшийся ко мне Бог.
В 2009 году в церкви «Исход» произошли большие изменения, а значит, перемены пришли и в мою жизнь, потому что я был по-прежнему «плоть от плоти и кровь от крови» пятидесятничества. И не представлял, что может быть как-то иначе.
Повод для этого был официальный, где, как это часто бывает, не все пошло как задумывалось. А план был такой: провести в Воронеже не простую, а большую духовную конференцию церкви «Исход». Семьсот человек участников! На обычных съездах участники выступают с докладами о реабилитационной работе в нашей стране, иностранные коллеги делятся опытом подобной деятельности за рубежом, говорится о миссионерстве, проводятся богословские семинары и прочее. Ну а на больших конференциях собравшихся еще знакомят со структурными изменениями в «Исходе», проводятся торжественные рукоположения в духовный сан.
У нас на конференции произошла маленькая революция, иначе и не скажешь. Вначале выяснилось, что основатель «Исхода» Сергей Федорович Ощепков больше нами не руководит, потому что уехал на ПМЖ в Соединенные Штаты. Почему — начальство не объясняло. Говорили, что «по объективным причинам». Я думал, что настало время перемен. Молодые епископы «задвинули» основателя «Исхода». Но позже выяснилось, что Ощепков болен, и серьезно. В 2011 году он скончался.
Однако новая метла стала мести совсем по-новому. «Исход» возглавил второй по должности и авторитету епископ епархии Ростова-на-Дону Эдуард Александрович Дерёмов. В своем первом же выступлении на Воронежской конференции он объявил о переименовании нашей организации. Теперь мы назывались ЦХМ (Церковь Христианской Миссии).
Естественно, что проведение большой конференции, аренда зала, размещение участников, охрана, питание и т. д. — всё было на мне, как главном администраторе. Дел было по горло и мне приходилось часто общаться с Дерёмовым. Я был знаком с ним уже несколько лет, часто бывал в Ростове. Он видел, как много я работаю и запомнил меня. Наш воронежский епископ Андрей Козлов с настороженностью принял нововведения Дерёмова. Настороженность превратилась в недовольство после неожиданного решения нового главы церкви.
Козлов положил перед Дерёмовым на стол список.
— Что это?
— Список на рукоположение новых пасторов и дьяконов. На больших конференциях мы всегда повышаем в сане.
— А сейчас не будем.
Козлов опешил.
— Как не будем?
— А вот так. У нас разве мало пасторов? Пусть работают, служат те, что есть. ЦХМ вам не РПЦ и не КПСС, Андрей, чтобы разводить бюрократию.
— Но я людям обещал, Эдуард Александрович…
— И напрасно. Можно было и со мной посоветоваться. В пасторы рукополагать не будем. А в дьяконы будем. Вот уж кто трудится… Антошин, например…
…Тот день я запомнил отчетливо, каждую деталь. Вот на сцену приглашают меня и еще трех человек. Пятой оказывается Екатерина Зеленкова, девушка, которая мне нравится и которая со временем станет моей женой. В пятидесятничестве женщины могут быть рукоположены в диакониссы. Пять епископов принялись молиться за нас, а потом провели обряд рукоположения. Мы стояли на коленях и внимали молитве. Но краем глаза я видел сидевших в первом ряду, тех, кого должны были сейчас произвести в пасторы и не произвели. Клянусь, я видел в их глазах настоящую ненависть ко мне, к Дерёмову, ко всем, находившимся на сцене.
Несостоявшиеся пасторы, вожделенно ожидающие «повышения по службе», были похожи на детей, которых незаслуженно лишили сладкого. И за это они могли ударить, оскорбить, предать, потому что думали в этот момент не о Боге, не о ближнем, а исключительно о себе, своем благополучии. Да что же это за христианство такое, где проповедуют любовь и добро, а на самом деле ненавидят друг друга?! Волки в овечьих шкурах! В очередной раз я убедился в том, что верующие люди подвержены страстям так же, как и все остальные. Люди, обращавшиеся друг к другу «брат», «сестра», «матушка», «отец», никакой семьей не были, а являлись объединением врагов, связанных временными общими интересами.
Позже я понял, что так было в «Исходе», а потом в Церкви Христианской Миссии всегда, только я, походивший на зомби, в слепой вере этого не замечал. В нашей секте была любовь, не отрицаю, но… строго дозированная. Если тебе плохо, ты плачешь, с тобой вместе могут поплакать, пожалеть тебя. Но если тебе хорошо, если ты доволен жизнью, братья и отцы постараются заставить тебя снова плакать. Счастливых не прощали. Тебе должно быть плохо — тогда тобой легче управлять.
