Впрочем, имеет ли право на особое имя эта бесцветная рыбка с почти прозрачным телом, окаймленным от головы до хвоста непрерывным плавником? Или, что то же самое, принадлежит ли Bassogigas к новому, доселе не известному науке виду? Антон Брун сначала был убежден в этом, но затем стал сомневаться. Конечно, он с первого же дня подозревал, что его Bassogigas и Profundissimus Альберта Монакского — родственники. Но не являются ли обе рыбы представительницами одного и того же вида? Быть может, Bassogigas Антона Бруна — лишь более крупный экземпляр Profundissimus’a или самая близкая его разновидность?
Определение нового вида требует от зоолога огромного и кропотливого труда, о котором непосвященные даже не догадываются. Сравнительное изучение всех когда-либо пойманных экземпляров близких разновидностей в таких случаях совершенно обязательно. А экземпляры эти подчас рассеяны по всему свету. Когда мы расставались с профессором Бруном в Копенгагене, он как раз собирался ехать в Монако, чтобы посетить его величество Profundissimus’a 1-го (который хранится в Монакском океанографическом музее). После этого Брун предполагал отправиться в Швецию, где находятся Profundissimus 2-й и 3-й (их всего три во всех музеях мира!), пойманные «Альбатросом» на глубине около 5500 метров. Определение в таких условиях может затянуться на целые годы. Что же касается описаний тех или иных морских животных, которые публикуются в научных трудах и отчетах океанографических экспедиций, то пользоваться этими описаниями чрезвычайно трудно; часто приходится мучительно догадываться, не скрываются ли под разными и порой совершенно непохожими названиями существа одного и того же вида или, во всяком случае, очень близкой разновидности?
Если же прибавить ко всему этому, что некоторые научные труды написаны на португальском, японском или других труднодоступных и редких языках и опубликованы пятьдесят, а то и восемьдесят лет назад, вам станет ясно, какие трудности стоят перед ученым, занимающимся определением нового зоологического вида.
Правда, когда дело касается рыб, это еще не так страшно. Но когда речь заходит о невероятном количестве беспозвоночных животных, виды которых весьма многочисленны и близки один к другому, — например, об очень маленьких ракообразных, — такое определение превращается в подлинную головоломку. Порой в данной области царит нечто худшее, чем простое незнание: путаница. Многие виды беспозвоночных были некогда описаны как новые, в то время как речь шла лишь о новой этикетке к старому образцу.
Когда посетители Копенгагенского музея расспрашивают профессора Бруна о результатах драгирования на глубине 10000 метров, кто-нибудь обязательно задает вопрос: «А эти животные принадлежат к новым видам?» И всякий раз Брун только усмехается в ответ: он знает, что нужны годы для того, чтобы ответить утвердительно на подобный вопрос.
Между тем в некоторых случаях он уверен абсолютно. Знаменитая белая малютка-анемона, которая была первым доказательством наличия жизни на дне глубочайшей океанической впадины, — она-то уж бесспорно принадлежит к новому виду. В этом ученые были убеждены с первого же дня. Два экземпляра морских огурцов тоже были до сих пор неизвестны науке. Крохотный рачок, пойманный при самом первом тралении в Филиппинском желобе, не описан еще ни в одном научном труде.
Но все же вопросы профанов всегда немного раздражают настоящих ученых.
«Мы не собиратели почтовых марок», — отвечает в таких случаях профессор Брун.
Что он хочет этим сказать? Да просто то, что истинный ученый не коллекционер, стремящийся «собрать» как можно больше новых видов для одного только удовольствия обладать ими. Иной раз какая-нибудь редко встречающаяся разновидность представляет для ученого гораздо меньший интерес, чем самая распространенная и известная. Потому что цель науки, которой занимается Антон Брун, — изучение жизни во всех ее формах и проявлениях.
Формы жизни в глубочайших океанских безднах были нам до сего времени совершенно неизвестны. Теперь мы можем сказать, что наши знания о них уже не равняются нулю.
В старые времена, отрицая наличие жизни в самых глубоких впадинах Мирового океана, ученые обычно ссылались на убийственное действие колоссального давления.
