– Сынок мой, приехал наследник, пойдем, познакомлю, – Нова заулыбалась и направилась в сторону автомобиля.
Наблюдая за долговязым парнем, который только что вылез из кабинки, Эмма почувствовала дрожь в коленках. Она не поняла, откуда она взялась, но точно не из-за смущения, скорее всего из-за страха.
– Мам, ты кого привела? Что за чучело? Убери ее, а то меня сейчас стошнит, –скривился парень.
– Замолчи, Люк, немедленно. Познакомься лучше, это Эмма будет у нас жить и помогать, а ты будешь проверять, что бы делала все как надо. – С нажимом произнесла хозяйка.
– Получше никого не нашла, надо обязательно уродку в дом тащить? – Продолжал возмущаться парень.
– Надо было, – гневно зыркнула на парня Нова, – может тебе напомнить?
–«Сейчас подерутся»», – наблюдая за тем, как распетушились мать и сын, подумала Эмма. Ей не хотелось быть причиной спора между двумя близкими людьми. Но парень как-то сразу притих.
Глянув исподлобья на девушку, он пренебрежительно хмыкнул и, сплюнув себе под ноги, снова залез в кабинку пикапа.
– Пойдем, – позвала хозяйка Эмму, направляясь в дом. Они вновь пришли на кухню, здесь было невероятное количество разнообразных запахов. Время было обеденное, и Эмили почувствовала, как желудок громко заявил о себе урчанием.
– Покорми ее Джереми, завтра дашь Лесси выходной, а девчонка поработает.
– А справиться? – оглядывая Эмму, засомневался повар.
– Совсем хилая, да еще хромая.
– Ты еще поспорь со мной. Покажешь здесь всё, расскажешь, если что, Марта поможет.
– У меня своей работы хватает, – возмутилась черноглазая девушка, гремевшая в углу посудой.
– Я всё сказала два раза, повторять не буду. Всем всё понятно?
– Понятно, – кивнул головой повар.
– Марта, я не слышу.
– Понятно, что уж тут непонятного, – недовольно отозвалась девушка из своего угла.
– Вот и хорошо. А ты, – повернулась хозяйка к Эмме, – поешь и отдохни часов до шести, в шесть придешь, пару часов поработаешь на кухне. Будешь делать, что скажут. Спать ляг пораньше, а то с непривычке тяжело будет, целый день на ногах. Утром придется рано встать, тебя Марта разбудит.
Эмма уже несколько часов лежала без сна, ее тревожило, что память заблокировала все, что было в прошлой жизни. Выйдя из комы, она вступила в новый, неизвестный ей мир, о котором она ничего не знала, не понимала и не представляла, что может поджидать ее в этом чужом для нее пространстве. Самым страшным было то, что она даже не знала, кто она и есть ли кто-то, кто может разыскивать ее, беспокоиться о ней, переживать. Она не знала, как выглядела до аварии, но впервые, когда увидела себя там, в больнице, выпросив у медсестры зеркало, испугалась и никак не могла поверить, что это уродливое лицо принадлежит ей.
Нужно было поскорее узнать, какие навыки сохранились, а какие утрачены. Девушка чувствовала себя одинокой песчинкой в огромном океане, и некому было придти на помощь. Конечно, Эмма была благодарна миссис Томпсон за то, что она пожалела ее и приютила, дала кров и еду, но ее пугал сын хозяйки. От него исходила скрытая агрессия.
Наконец сон сморил ее. Ей снилась женщина, красивая, добрая, она протягивала к девочке руки и уговаривала немного потерпеть:
– Маленькая моя, родная, много горя выпало на твою долю, но ты потерпи, все наладится. Плохие люди уйдут, но они нужны, чтобы закалить тебя, научить жизни. Прости нас с папой, что рано оставили тебя и не смогли защитить от этого жестокого мира… Она нежно улыбалась Эмми и таяла, исчезая в туманной дымке.
– Мама, мама, не уходи, – Эмма проснулась от своего крика, футболка, которую выдала ей миссис Томпсон для сна, была вся мокрая, волосы влажными прядями прилипли ко лбу, а щеки блестели от слез. Остаток ночи она так и не смогла заснуть.
Утром ее разбудили и отправили на кухню. День начался с легкого завтрака. Она поела, потом тщательно вымыла за собой посуду. Пожилой повар некоторое время наблюдал за ней. Потом, хмыкнув себе под нос, отошел и занялся своими делами, плошками, поварешками.
– Возьми поднос и отнеси чашки в зал, только смотри не урони, – распорядилась Марта.
– Э, сама отнеси, – остановил Эмму Джереми – хозяйка запретила ей выходить в зал – и, грозно посмотрев на Марту, добавил, – прекрати командовать, Марта, девчонка и так обездоленная, не видишь разве. Расскажи лучше, что да как делать.
– Я что? – Марта выдернула из рук Эмми поднос с чашками и, стрельнув глазами в сторону повара, покачивая полным задом, направилась в зал.
Эмма старалась, как могла. Она почти не приседала, разве только на ланч, а вечером поужинать. Она бросалась по первому зову к каждому, кто позовет. К ночи едва стояла на ногах. Ее хромата стала еще более заметной.
– Ты бы побереглась, – остановил ее повар, когда она в очередной раз бросилась, чтобы помочь Марте поднять кастрюлю с бурлящим соусом.
– Не надо быть у всех на побегушках. Твоя работа мыть посуду. Вымыла, поставила на поддон, загрузила в сушку, вытащила, поставила на раздаточный стол. Остальное не твое дело. Кому надо, сам возьмет. Каждый знает, за что деньги получает. Уяснила?
– Да, сэр.
