— Значит у нас есть три точки, в которые мы можем поместить данную модель: Северная Америка, точнее тихоокеанское побережье, начало-середина 17-ого века; Австралия того же времени и Сибирь в окрестностях Иркутска, конец 15-ого начало 16-ого веков. Насколько я в курсе именно вокруг этих трех вариантов идет основная дискуссия, остальные уже отброшены? — Втянувшиеся Халлон и Мулкорх подтвердили правоту Элеммакила кивками. — Чудесно! — Элеммакил как-то разом успокоился, перестал ходить и уселся на бочку. — Начнем по порядку — Северная Америка 17-й век побережье Тихого океана. На первый взгляд все логично — благодатные места, прекрасный климат, под боком полный рыбы океан, идеальная для земледелия почва, много разного интересного в земле. Людей мало, в основном редкие племена индейцев-охотников-собирателей вроде кочими, шошонов и юта, но есть и земледельцы паюте и охотники на морского зверя селиши, нутка, хайда, олони, смотря какое место мы выберем — тихоокеанское побережье оно большое, но все-таки надеюсь, что нас не забросит к тлинкитам — холодновато. Насколько мне известно, европейцы тоже уже есть, немного, но есть. Несмотря на то что основные испанские поселения на Тихоокеанском побережье будут основаны только в 18-ом веке, некоторые источники утверждают, что уже в 17-ом, а то и в 16-ом веке там имелись временные поселения частных лиц, торговые посты, а то и полноценные миссии, позже оставленные по разным причинам — болезни, индейцы, внутренние распри и всякое прочее. Например, кое-какие историки в США и Испании утверждают, что основанный в 1769 году Сан Франциско возник далеко не на пустом месте, а на основе уже существовавшего поселения, основанного иезуитами и просто-напросто приведенного под власть испанской короны после роспуска их ордена в 1768. Я ничего не утверждаю — пою с чужих слов, но как минимум даты совпадают… И знаете, в это вполне можно поверить, если вспомнить испанцев, да и иезуитов тех времен — на обоих континентах миссии и города росли как грибы после дождя, пускай многие из них существовали всего несколько лет. Так что вполне вероятно, испанцы там уже не чужаки — знают места, знают людей, мы в общих чертах знаем первое и не знаем второго. Разумеется обнаружат нас практически сразу — целый город с немалой освоенной территорией вокруг него — не иголка в стогу. Первый очаг напряженности и угроза — индейцы. Некоторую роль сыграет в начало или в середину 17-ого века мы попадем, но не такую уж и большую — в любом случае почти у всех жителей побережья век, даже больше, контактов с европейцами или как минимум торговли с сородичами, которые имели такие контакты. Не все, но значительная часть индейцев уже не боятся лошадей и огнестрельного оружия, знают что такое железо, в начале века меньше, в середине больше. Если кто не знает, именно с середины 17-ого века начался активный процесс массового освоения индейцами лошадей — многие племена освоили их за считанные десятки лет и освоили хорошо, вплоть до выведения собственных пород. Лошади невероятно быстро перекроили культуру, быт, менталитет десятков племен, превратив относительно мирных земледельцев-собирателей в жутко воинственных конных охотников, плюс хоть и не систематические, но довольно частые вливания покупного и трофейного огнестрельного оружия только подстегивали быстро разогнавшуюся лавину изменений. А земледельцы и конные охотники на бизонов — две большие разницы, и последние — не самые лучшие соседи. Так что вполне может статься, что в середине века нас атакуют верхом, чем ближе к югу, то есть к Мексике, тем вероятность больше, чем дальше на север — меньше. —
