— Можно и так, — немного разочарованно согласился Рыкарь — он уже настроился на кровь, а бой на кулаках конечно интересно, но для него никогда не сравнится с боем на настоящем оружии. Варвар усмехнулся про себя — он ошибочно решил: Драконы не уверены в своих бойцах или жмотятся, боясь потерять деньги, а возможно и то, и другое одновременно.
— Стрелков испытывать будем? — уточнил отдававший распоряжения Халлон (он имел в виду обычных эльфов-стрелков).
— Зачем? — покачал головой варвар. — У нас такие же что и у вас, на фиг их испытывать — итак все с ними ясно. —
И в какой-то степени это было действительно так — почти с самого момента образования клана на кораблях Десяток присутствовали такие же как и у Драконов стрелки-заготовки из расы лесных эльфов (те самые эльфы-стрелки), разве что в гораздо меньшем чем у Драконов числе. Но если бы спросили успевшего увидеть их фейри, то он никогда бы не согласился, что заготовки их клана и заготовки гостей хоть в чем-нибудь похожи. Может быть сразу же после покупки это действительно было так, но теперь заготовки Десяток сильно отличались от своих собратьев на службе у Драконов и отличались далеко не в лучшую сторону: страшно худые, в разномастных лохмотьях вместо одежды, с неизбывным голодным блеском в глазах, многие щеголяли уродливыми шрамами (даже эльфийская регенерация в некоторых случаях давала осечку, если ей конечно не помочь). Не лучше обстояло дело и с оружием — большинство все еще пользовалось родными луками (стандартное вооружение при покупке), а некоторые и вовсе использовали в качестве оружия разный хлам, который видимо стыдно было продавать и не жалко отдать по разным причинам лишившимся основного оружия стрелкам. И лишь со стрелами у заготовок не было никаких проблем (Десятки все же не зашли НАСТОЛЬКО далеко в небрежении нуждами своих воинов) — централизованное снабжение самыми дешевыми стрелами все же присутствовало, и лишь в очень редких, исключительных случаях стрелки Десяток получали особые стрелы с уроном огнем (опять же самую дешевку), но и тут либо по жадности, либо по недомыслию, но игроки этого клана допускали использование стрелками разномастных трофейных стрел, часто не подходивших к таким лукам, что нивелировало умение заготовок, а если еще дрянное оружие на замену, то эльфы-стрелки превращались в убогую подделку под самих себя. Что говорить про остальное снаряжение, вспомогательное оружие, доспехи — правильно, нечего об этом говорить — ничего из вышеперечисленного не было и в помине. Так что пусть заготовки имеют одну и ту же расу, класс, за них заплачена одна и та же цена, и заплачена она в абсолютно одинаковых игровых кварталах, но заготовки Драконов и заготовки Десятого вала — две большие разницы, и Главе Драконов было удивительно, как посол может этого не понимать.
Впрочем меньше всего в данный момент фейри занимали эльфы-стрелки, да и если уж на то пошло, личность посла или порученное ему дело — не зря до недавнего момента переговоры вел исключительно Халлон, а Глава сидел рядом с расслабленным и ничего не выражающим лицом. Вниманием Дримма владел совсем другой объект — единственная женщина в свите посла, хозяйка и капитан второго из посольских кораблей, большого парусного корабля с единорогом на носу. Нельзя сказать что высокая полуэльфийка была так уж хороша: чуть широковатые для женщины плечи, не впечатляющая размером грудь, слишком грубый загар, слишком широкое для эльфийки лицо, на нем курносый человеческий нос, небольшой шрамик у правой брови — в общем если прикинуть, не идеал красоты, большинство эльфийек-игруний были на первый взгляд приятней мужскому глазу, но у рыжеволосой пиратки был какой-то завораживающий шарм и изюминка, по крайней мере на взгляд прикипевшего к ней глазами Дримма. Он и сам не знал, почему так среагировал на не блиставшую какой-то исключительной красотой капитаншу-непесь и почему она почти заставила его забыть про свои обязанности Главы, но не стал противиться внезапному чувству и давить его в себе. И дело даже не в том, что последний раз женщина была у него довольно давно (хотя как считать, если вспомнить видение-миссию в Холме), если бы дело было только в желании плоти, Дримм удовлетворил бы его давным-давно, но ему хотелось другого — истинных чувств, страсти сжигающей изнутри, безумных поступков ради любимой. Возможно так на него влияла окончательно заменившая человека фейрийская суть, но обычный перепихон на час или ровные отношения без любви вызывали у него только скуку и ни грамма желания ни в сердце, ни в штанах. Все на что хватило с радостью поддавшегося внезапной страсти фейри, так это на то, чтобы не показать окружающим своих чувств и окончательно не потерять нить разговора. И Дримм сумел обмануть всех — никто не заметил состояния Главы… кроме объекта его страсти. Что уж было тому виной, такое же внезапное чувство или обычная женская интуиция, бог весть, но пару раз их глаза встречались, и у Дримма замирало все внутри, а снаружи вставали волоски на теле, да и кое-что еще.
