Новые 20 минут и новые радости жизни: густой наваристый суп из лосятины и овощей, на второе каша, щедро сдобренная салом пшенная каша, в которой немало жареной с луком свинины, к сытной каше целая краюха горячего ржаного хлеба на каждого, и еще огромные братины с ягодным взваром посреди стола — черпай кружками сколько хочешь. Но не только сладкий взвар без лимита — будь на то твое желание, красивые девушки-подавальщицы нальют тебе вторую тарелку супа, нальют и третью, столько, сколько надо, точно так же безлемитны каша и хлеб.
А пока рудокопы отдавали должное труду поваров (вернее поварих), в окруженном невысокой живой стеной лагере царил раз и навсегда заведенный порядок: унесли корзины с грязными штанами — стирать; сменили полотенца, мыло, сено в сортире; забрали короба с рудой; пара ремесленников осмотрели кирки и если в какой из них обнаруживался дефект, то заменяли ее на новую. У здоровенной кучи руды несколько наших старых знакомых водителей тачек сбрасывают куски руды в горловину небольшого мешка, такое впечатление, что под мешком колодец, в который и улетает блестящая металлическими сколами руда. Сотня кусков — куча стала поменьше, две сотни — уменьшилась чуть не вдвое, три сотни — хорош! Мешок завязывает могучий воин в дорогом доспехе, по сравнению с ним бугаи-грузчики кажутся детьми. Воин не один, еще два подобных воина помогают первому надеть на себя ремни сразу четырех сумок. У носильщика из оружия лишь меч да пара кинжалов, а вот у его помощников еще и длинные почти в их рост луки и большие колчаны стрел за спиной. Троица направляется к стене, носитель мешков поднимает над головой руку с деревянной пластинкой, на которой вырезан какой-то знак, корни и ветки начинают шевелиться — в стене образуется разрыв, воины проходят, разрыв закрывается.
После столь щедрого стола рудокопы целых полчаса приходят в себя: кто-то вновь посещает отхожее место, кто-то спит, кто-то лежа на траве считает облака, ну а большинство просто сидят и смотрят в пустоту, редко-редко бросая взгляды на мир вокруг. Но вот прозвучал знакомый сигнал, и сонное, равнодушное царство зашевелилось: рудокопы построились в колонну и двинулись к мерцающему овалу, из которого они выбрались на белый свет. Снова привычные и необходимые действия: шесты с осветительными шарами, кирки на пояс, новые пустые короба — восьмерки одна за одной ныряют в мерцающий круг. Опять винтом заворачивающаяся штольня, а вот и знакомый штрек: рудокопы минуют короткий коридор (сверху начинает нарастать шум) и вот знакомая пещера. Знакомая ли?! Пещера изменилась за этот час: стала меньше, с пола исчезли мелкие и недостойные тачки или короба камни, а стены словно никогда не знали кирки…
Заготовки-рудокопы никак не отреагировали на изменения — привыкли, ведь так происходило каждый раз, когда они покидали место работы на хоть сколько-то продолжительное время. Вместо этого они не рассусоливая занялись делом: укрепили осветительный треножник посреди пещеры, бросили рядом с ним пустой короб, разошлись по своим местам, достали кирки и… впахались, вгрызлись в камень до самого вечернего сигнала, который позвал их на заслуженный ужин с чаркой вкусного вина и крепкий ночной сон.
Окрестности города Ожившей Бабочки, опытная сельскохозяйственная станция клана.
3 месяца спустя после возвращения Главы клана Красного Дракона из экспедиции на безымянный остров.
Айнон, Морнэмир.
— И охота тебе, Боровик (Айнон), с грядками возиться? — недоуменно протянул Морнэмир, с трудом окинув взглядом все три довольно таки больших поля, к которым мало подходило уничижительное обозначение — ''грядка''. — Я понимаю, ты друид и все такое, но мы же выделили землю под фермеров, зачем нам собственные хозяйства? -
— А зачем тебе ломать голову, придумывать разные станки, усовершенствования, новинки, если все можно купить в Узле или на худой конец не напрягаться, а сделать обычные мастерские, каких в Серединном мире десяток на дюжину? — парировал друид, с довольным видом обозревая те же три вспаханных поля и ровную цепочку фигур на одном из них. Цепочка протянулась от края до края и помаленьку двигалась по полю вперед — заготовки сеяли зерно.
— Уел, — усмехнулся Морнэмир. — Сам знаешь, если все делать ТАК как делают ВСЕ, то выходит дороже и медленней, да и многое из того, что делают в наших мастерских, просто не делают НИГДЕ кроме нас. —
— Вот то-то, и здесь тот же принцип: фермеры конечно — хорошо, но обойтись только ими одними не получится, даже если их будет столько, сколько мы хотим, а пока и до этого далеко. —
