От печки... полностью

ДИРЕКТОР. Хватит, хватит! Молод еще нас учить. Знаешь недавнее совместное постановление ЦК КП Закавказских республик? Вот. Будут изданы книги лучших писателей наших голубых гор. Увеличится выпуск художественной и детской литературы. Политической тоже… Уже сейчас сказывается выполнение постановления: впервые наше книгоиздательское дело стало рентабельным!

СОСО. Поздравляю!

ДИРЕКТОР. Очень хорошо. Я тебя больше не задерживаю.

СОСО. А как же с моей книжкой?!

Проходят зима, весна, лето, осень. Сосо бегает по кабинетам. Утрясает, пробивает, сидит в ресторанах с «нужными людьми». Наконец рукопись подписана в набор. И направлена в бакинскую типографию «Красный Восток». Молодой писатель, не утерпев, едет в Азербайджан…

Здание бывшего ломбарда. Тесные клетушки. Крупно: пробнопечатный станок «Фраккенталь 1908 года выпуска». Рабочие вручную брошюруют сувенирные издания.

СОСО (потрясенно). Вах! В этих пещерных условиях будут печатать мою современную книгу?

РАБОЧИЙ (меланхолически). Уже не будут. Набор рассыпан.

СОСО. Кем?!

РАБОЧИЙ. Крысами.

СОСО. Какими крысами? Вы что, имеете в виду свое начальство?

РАБОЧИЙ. Нет, просто крыс. Которые у нас в подвале живут. Мы вашу книжку набрали, а они ночью рассыпали шрифты…

СОСО. Давайте рукопись! Я в другую типографию побегу!

РАБОЧИЙ. Смысла нет, уважаемый. В Закавказье с полиграфической базой дела хреновые.

СОСО. В Сухуми поеду, там старейшая типография!

РАБОЧИЙ. Именно — старейшая. Больше десяти лет новое здание ей не могут построить!..

СОСО. В Ереван! На полиграфический комбинат!

РАБОЧИЙ. Не советую. Там оборудование стоит с Харьковского завода полиграфических машин. Брак сплошной. Части запасные отсутствуют. Харьковчане наладчиков не шлют…

СОСО. В юго-осетинское издательство «Эристон»!

РАБОЧИЙ. Да? А вы Бальзака этого видели? (Показывает книжку.) Ими издан. В руки взять противно.

СОСО (видит смазанную печать, перекошенный переплет, небрежную брошюровку). Что ж они, без головы, что ли?

РАБОЧИЙ. Вай, почему без головы? Без рук. Без рабочих рук. Кадры полиграфистов откуда брать?

СОСО (неуверенно). Из училищ…

РАБОЧИЙ. Какая в училищах наука! Оборудование плохое, учителя слабые. Разряды присваивают липовые.

СОСО. Липовые?!

РАБОЧИЙ. Конечно. Вместо второго — пятый. Чтобы денег больше платить. Без высокой зарплаты ребята сбегут с производства…

СОСО. Неужели все так печально? А как же это?

(Вытаскивает постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР «О дополнительных мерах по укреплению материально-технической базы книгоиздательского дела и ускорению научно-технического прогресса в полиграфическом машиностроении».)

РАБОЧИЙ. Сдвиги есть, конечно, хороши типография цветной печати в Армении, типография имени 26 бакинских комиссаров в Азербайджане…

Сосо снова бегает по инстанциям. Добивается, чтобы его рукопись направили на книжную фабрику Госкомиздата Грузии, где установлено импортное оборудование. Наконец его повесть выходит из печати.

Родное село Сосо — Марелиси. Магазин потребительской кооперации. Мешки с крупой, бочки с капустой. За прилавком стоит сонный продавец. Входит Сосо.

СОСО. Гамарджоба!

ПРОДАВЕЦ. Здравствуй, родной! Вах, каким стройным стал! Спортом занимаешься, кацо?

СОСО. Да, в основном бегом.

ПРОДАВЕЦ. А почему глаза грустные? Я сейчас тебя развлеку. (Лезет в угол, отгребает капусту.) Вот, смотри!

СОСО. Моя книга!

ПРОДАВЕЦ. Твоя!

СОСО. В каком она виде?!

ПРОДАВЕЦ. Жаль, попортилась немного от рассола. Но если посушить, утюгом погладить, очень удобно кульки для семечек делать!.. Извини, я шучу. Просто когда рядом капуста и книги…

СОСО. Обещали же в нашем селе книжный магазин построить!

ПРОДАВЕЦ. Вах, чего нам только не обещали!

СОСО. А в Баку, я видел, на улицах милиция запрещает книгами торговать. По указанию горисполкома. Капустой можно, хамсой можно, чореком можно — книгами нельзя!

ПРОДАВЕЦ. Мне моя бабушка рассказывала: ей в приданое книгу давали. А теперь? Покажи мне такую книгу, Сосо, которую не стыдно было бы в приданое дать?

СОСО (с грустной улыбкой). Кроме своей, не могу!..

Сосо возвращается в город. Садится за письменный стол. Начинает работать над новой повестью. Бедный, наивный романтик! Жизнь ничему его не научила!..

Честно говоря, не люблю я ходить в баню. Не по нутру мне тбилисский помывочный сервис.

Хотя еще со времен Зощенко сатирики упражнялись в остроумии на банно-прачечную тему, только под обстрел брали всякие пустяки— нехватку шаек, картонные номерки, единичные случаи хищения одежды моющихся… Теперь проблемы крупнее.