Когда мы рассуждаем о положении американских женщин, то не всегда понимаем всю сложность традиций и отношений, в которые они впутаны. С одной стороны, это терпимость и многонациональность Америки, где христианская, иудейская, мусульманская, китайская или японская семьи в одной и той же стране многое выстраивают по самым разным принципам. С другой стороны, над всем этим довлеет традиция протестантская, англосаксонская, верная оруэлловской формуле, что «все, конечно, равны, но некоторые гораздо равнее других». Вот на этом перекрестке протестантской зажатости, торгашеской вседозволенности и здравого смысла, который в Америке традиционно хочет влезть во все щели, существуют и заокеанские женщины. Они давно уже добились равноправия, затем добились внешнего подобия с мужчинами. (Это старая история, не закончившаяся на ношении джинсов. В «Дневнике» у Корнея Чуковского я вдруг наткнулся на запись более чем сорокалетней давности. Сын писателя Леонида Андреева, к тому времени давно живший в Америке и работавший переводчиком в ООН, рассказывает Чуковскому о впечатлениях от тамошних существ дамского пола: «Теперь у девочек мода: мужская рубашка без штанов или юбки – это более неприлично, чем нагота». И чуть дальше на ту же тему: «Девочки распутны».)
Все здесь перепутано, потому что стандарты распутства тоже сдвинуты: от полного равноправия полов в приглашении к постельной забаве до требования совершать эту забаву исключительно по взаимному согласию и в стороне от посторонних взглядов. В университете студенты, особенно на первых курсах, живут в общежитии поэтажно: этаж девочек – этаж ребят. Такой порядок, впрочем, сохраняется очень недолго: комнаты ведь на двоих. Не раз я наблюдал, как студенты смещались с этажа на этаж, поселяясь попарно – парень-девушка, и никого это не удивляло, поскольку происходило между взрослыми людьми по взаимному согласию.
Вот это в демократическом обществе важнее всего: должно быть взаимное согласие и никакого насилия. Если вы хотите смотреть порнографический фильм, можете взять его в видеотеке (предъявив документ, удостоверяющий вашу взрослость) и наслаждаться зрелищем под собственную ответственность – но в одиночестве. Тот же принцип, кстати, с гомосексуалистами (по-английски это звучит как «Don’t ask – don’t say», то есть «Не спрашивай – не говори»; ты можешь заниматься чем угодно, покуда это твое личное дело и ты не втягиваешь в свои занятия других людей). В конечном счете все сводится к предотвращению насилия, к сохранению демократических принципов в обществе. Женщина может спать с кем угодно (припомните, сколь вызывающе в этом смысле ведут себя сегодняшние американские женские секс-символы вроде Мадонны или Шэрон Стоун), но ее не могут принуждать к постельному партнерству. Женщина должна иметь право водить реактивный истребитель и работать в шахте – другое дело, что у нее есть и право не идти на такую работу. Женщину не должны ограничивать ни в чем, вообще нельзя дискриминировать людей по их половой принадлежности (американцы зовут это «сексизм»). Женщина не должна подчеркивать свою сексуальность – это ее личное дело и вопрос ее отношений с любимым мужчиной; в частности, поэтому многие американки демонстративно носят солдатские ботинки и мужские рубахи.
В общем, вы можете понять, сколь экзотичны наши девушки для одуревших от женского равноправия молодых американцев. В Соединенных Штатах я видел три или четыре журнала в одном только штате Калифорния, где публикуются фото и жизнеописания российских невест. Говорят, это прибыльный и способствующий человеческому счастью бизнес.
Еще одна проблема, еще один вопрос, на который я не знаю ответов. Вернее бы сказать, здесь и нет единственного ответа на всех. Вспоминаю своего башкирского друга, замечательного поэта Мустая Карима, он рассказывал мне об отце, у которого было две жены, и о том, как Мустай всегда знал, что у него есть две мамы – старшая и младшая, вот и все. Обеих он любил вполне искренне, и обе мамы запомнились будущему поэту вовсе не как угнетенные женщины Востока, а как полноправные члены нормальной мусульманской семьи.
