Но снегири и не думали подлетать к еде. И вдруг снова на соседнем кусте показалась синичка. Может, одна из тех, что уже побывала недавно на точке, а может, и другая. Но бойкая птичка оказалась очень решительной. Ни минуты не раздумывая, она слетела на точок и принялась за еду.
Этот пример подействовал и на вялых, сонных снегирей. Один из них вытянул шейку и стал глядеть вниз, будто раздумывал: стоит или не стоит слетать. Повертел головкой, подумал да и слетел на точок.
"Чего же он ждёт, не ловит!" - возмущался я, от нетерпения сжимая в руке какой-то сучок.
Но Пётр Иванович так и замер, держа наготове верёвочку от сетки.
А снегирь спокойно сидел на снегу, то склёвывая зёрнышки, то поднимая головку и оглядываясь по сторонам. Синичка быстро наелась и улетела.
"Сейчас и снегирь улетит",- мелькнула в Голове тревожная мысль.
Но вместо этого и второй снегирь неожиданно тоже слетел на точок.
В тот же миг Пётр Иванович дёрнул за верёвку - полотнища сетки взвились, как два огромных крыла, и накрыли точок.
Перегоняя друг друга, мы понеслись туда, где под сеткой беспомощно трепыхались пойманные снегири.
- Осторожней, сынок, осторожней, не торопись, лапку ему не повреди,запыхавшись от беготни и волнения, говорил Пётр Иванович, когда я пытался высвободить из сети запутавшуюся ножку птицы.
Наконец оба снегиря были освобождены и посажены в переносную клеточку.
- Ну, теперь домой! Пора дружков моих покормить, клетки почистить да и самим закусить.
Мы пришли в домик Петра Ивановича. Как там показалось тепло и уютно после нескольких часов, проведённых в саду на морозе.
Поставили самовар. Начали чистить клетки, наливать в них свежую воду, насыпать свежий корм. Ручные птицы нас вовсе не боялись. А один чиж, не дождавшись, пока Пётр Иванович поставит кормушку на место, вскочил на её краешек и начал есть, забавно разбрасывая клювом семечки конопли.
- Погоди, погоди! Дай хоть поставить,- делая вид, что сердится, говорил Пётр Иванович, любуясь своим маленьким приятелем.
Потом он стал кормить синичку, тоже совсем ручную. И вдруг синичка ловко выпорхнула из-под руки, начала летать по комнате, присаживаясь то на одну, то на другую клетку, и наконец уселась на висевшую над столом лампу.
- Ах ты, озорница! - погрозил ей Пётр Иванович.- Знаю, что тебе надо, уж я-то знаю!
Он пошёл в кладовочку и принёс оттуда кусочек свежего сала.
_ Ишь чего ты захотела,- сказал он, показывая
синице угощение.
"Чир-ви-рик, чир-ви-рик!" - затараторила она. Слетела со шкафа и уселась хозяину на плечо.
- Ну, этого ещё не хватало,- развёл он руками- уж больно тебе не терпится. Подождёшь, не
умрёшь.
Он взял с полки ниточку, обвязал ею кусочек сала и подвесил его к лампе.
- Вот теперь прошу!
Но просить не пришлось. Синица тут же подлетела к салу, вцепилась в него острыми когтями, повисла на нём, раскачиваясь, как на качелях. Сама качается, а сама знай долбит сало острым клювиком, отщипывая от него крохотные кусочки.
Старичок, ласково улыбаясь, смотрел на свою озорную любимицу. Она раскачивалась, а он ей в такт напевал: ,
Слышится голос свирели, Слышен таинственный звон... Тихо качайтесь, качели, Сладкий навейте всем сон.
"Творрра, творрра!" - вдруг заскрипел, закричал из своей клетки скворец.
Пётр Иванович встрепенулся:
- Ах, батюшки мои, про тебя-то я совсем и забыл. Сейчас, сейчас дам творожку, сейчас, мой голубчик!
Он достал из шкафа баночку с творогом, высыпал его на стол на газету и, открыв клетку, пригласил скворца:
- Лети, дружок, закуси, позавтракай. Пока скворец ел творог, мы закончили уборку н остальных клеток.
- Теперь можно и самим чайку напиться. Небось проголодался, сынок,весело потирая руки, сказал Пётр Иванович.
Он достал из шкафчика хлеб, две чашки и вазочку с вишнёвым вареньем.
- Сейчас и закусим.
Мы уселись пить чай, любуясь, как птицы тоже завтракают в своих клетках.
Скворец, плотно закусив творогом с кашей, весело разгуливал теперь по столу, склёвывая крошки хлеба.
- Хорошо с вареньицем чайку попить,- говорил Пётр Иванович,- благодать!
Но тут и скворушка, видимо, заинтересовался вареньем. Он вскочил на край вазочки, точь-в-точь как наша Галя к маме на тарелку. Потом скворец запустил в вазочку свой длинный клюв и вытащил ягоду. Вытащил и стал пробовать. Кажется, понравилось. Он вытащил другую, третью и, наконец, для удобства - прыг прямо в варенье да и завяз.
Как он испугался! Замахал крыльями, рванулся. Вазочка набок, всё варенье на скатерть. А скворец с перепугу хозяину прямо на голову.
- Да ты что, совсем взбесился? Пошёл, пошёл вон! - закричал Пётр Иванович.- Сколько дел, озорник, натворил!
Мы начали счищать ложкой со скатерти варенье. Весь стол был перемазан.
- И волосы все испачкал. Опять иди в баню из-за него, опять голову мой!..- Он погрозил скворцу, который сидел на шкафу и прихорашивался.- Вот я тебе, разбойник, дам!
"Творрра, творрра!" - радостно отозвался тот.
- Да не творог, а розгу дам. "Творрра, творрра!"-опять уверенно повторил скворец.
- Ну, что ты с ним сделаешь? - рассмеялся Пётр Иванович.- Как тут сердиться на такого озорника? Домой я пришёл только к обеду.
