Сегодня, рассматривая картинки своей книжки со сказками, рассказал несколько сказок с исчерпывающей полнотой и точностью. Особенно хорошо была рассказана сказка про Лису и Волка, ловившего рыбу. Правильно переданы подробности, как Волк говорил "Ловись, ловись, рыбка...", и все дальнейшие события, отраженные в разговоре Волка и Лисы, а также эпизод с тестом. Все диалоги были исполнены разными голосами.
(4, 6, 16).
- Знаешь, чего я во сне видел: птичка без папы вывела птенчиков. - Без чьего папы? - Ее папы. - Зачем ей папа? - А кто же птенчиков караулить будет? Вчера в разговоре упоминался Коронатов, и сейчас он спрашивает: - Кранатов - эт кран починяет? - Нет, учитель.
(4, 6, 17).
Смотрит на египетское изоюражение собаки с лицом человека: "Люди с хвостом и по-собачьему ходят, на задних лапах и на передних лапах". Потом рассматривает ассирийского крылатого сфинкса: "Это с крыльями - это, стало быть, птица. А руки как все равно у людей". Рисует своими цветными карандашами и спрашивает: "Оранжевый и желтый - это один и тот же цвет?" - "Да" - "А чем они отличаются?" - "Чем?" - "У них такой цвет".
(4, 6, 18).
"Папа, что (= почему). цветочки называются колокольчики?"
(4, 6, 19).
Говорил *мосто'вный сторож*, *дро'вный базар*.
(4, 6, 20).
Зовет меня: "Идём, идёмчик!" Такое присоединение суффикса ласкательности к глагольной форме единично. Сейчас он инсценировал сказку о лихе. Я лежал в посте-ли, и он велел мне играть "лихо одноглазое", сам же ходил по комнате и приговаривал, что он ходит по свету и ищет лихо. Подойдя к Вере, он велел ей задать вопрос, куда он идет, а затем ответить, где живет лихо. Потом, приблизившись ко мне, об объявил, что он кузнец, а на мою реплику (в роли лиха), что я его съем, объявил, что он может сделать мне другой глаз, и принялся связывать лихо. Потом приговаривал, что вбивает шкворень в глаз. Только после этого он отступил от сказки, убежав и говоря, что лихо его не догонит. Так же он инсценировал сказку о Ерше Ершовиче и Воробье Воробьевиче.
(4, 6, 21).
Вера говорит, что она любит больших собак. Он: А я маленьких щеночков. А ты, папа, каких? Я шутя говорю: - А я желтых. Смеется и говорит: - А каким ростом? Такого роста не бывает.
(4, 7, 2).
Вера упомянула, что "у Дедовой было много карандашей", и он тотчас же стал оживленно рассказывать историю о старухе, которая несла коробку с карандашами. История была довольно длинная и фантастичная, а он сам был ее участником. Такие случаи теперь довольно часты: по поводу чего-либо только сказанного он тотчас начинает фантазировать.
(4, 7, 3).
Спрашивает: "Сивинь - город?" - "Ты сам знаешь" "Деревня?" - "Нет, село" - "Село - это деревня? Деревня где деревьев много?" С заминкой сказал *сала'зный*, потом пытался раза два повторить, но останавливался, сказал "салаз..."; потом уверенно два раза произнес *сала'зный базар*. Третьего дня он ходил со мной на базар за салазками. Спрашивает: "Кустарник что делает?" Вера: "Растет" "Нет, когда он большой вырастает, когда он с папу?" Я: "А что такое кустарник?" - "Караулит кусты кустарник". Несомненно, такое понимание обусловлено наличием постоянно употребляемого им суффикса действующего лица -ник. Так, недавно было *каду'шник*. Срав. Bettler в Kindersprache, 371.
(4, 7, 9).
"Пап, когда кошечку будем на елку вешать, вытянется из нее палочка-то". Ему склеили картонную кошку, у которой голова держится на палочке, растягиваемой тяжестью. "Мама, у птиц есть аппетит?" - "Есть". Он (тоном возражения): "Это у людей есть аппетит". Я: "А что такое аппетит?" - "Аппетит - хочется есть или нет. Мама, когда хочется есть - это аппетит?" - "Да".
(4, 7, 10).
Мария Николаевна спросила его, какое море он видел в Туапсе - Черное? Он, с обычным своим смешком, когда считает вопрос неестественным: - Это только называют черное, а так-то оно синенькое.
(4, 7, 12).
Чтобы испытать, отличает ли он сказочное содержание от действительного, спрашиваю: - Кто в лесу живет? - Медведь. - Еще кто? - Лиса, волк. - А где лиса живет? - В гнездышке. - А в лубяной избушке? - Это только в сказке, а на самом деле в гнездышке. - А лиса говорит? - Нет. - А как же у проруби лиса с волком разговоры вела? - Это в сказке, а наяву-то они не разговаривают. Потом спрашиваю, как братец Иванушка стал козленочком. Он: Барашком. - Ну, от чего стал барашком? - Напился из барашкового копытца. - А ты можешь стать барашком? - Да я не пью из барашкового копытца. Я только когда холодно, хочу пить теплой воды. - А ты видел, как пьют из копытца и становятся барашками? - Да люди-то не пьют из копытца, это только озорники пьют, они и становятся барашками; у них рога вырастают, шерсть. Но здесь надо иметь в виду, что "озорники" являются для него персонажами для всяких неправдоподобных выдумок. Говорил: "настоящую рыболовлю" *нъстая'щию ръбало'влю*; родительный единственного - "дятела"; именительный множественного "дя'телы".
(4, 7, 15).
