Ирина так треснула кулаком по столу, что чуть его не проломила.
– Кретин!
Рявк убедил Кирилла лучше любых красивых изречений. И оборотень поднял на девушку светлые глаза. Уже – с надеждой.
– Тогда что не так?
– Меня коснулся взгляд Стрибога.
– И?
– Мне нельзя венчаться. Мне нежелательно ходить в церковь. Скорее, я пойду на капище, если его откроют. Я могу выйти за тебя замуж, но даже крест никогда не надену. И что там будет с нашими детьми – неизвестно. Может, их это тоже коснется.
Про то, что она будет обязана Стрибогу, Ирина даже говорить не стала. Это слишком личное.
Есть вещи, которые должны оставаться между человеком и богом. И никак иначе.
Кирилл поднял брови.
– И это все причины?
– Их мало?
– Смотря кому. Но для меня это не так важно.
– Ты сейчас так говоришь. А что будет потом?
Кирилл покачал головой.
– Ирина, я знаю, что ты ведьма. Скажи мне, сколько раз за время нашего знакомства ты была в церкви?
Ирина задумалась.
– Один раз. Допрашивать потерпевших приходила.
– И? Что я должен думать о твоей завышенной религиозности?
Ирина невольно фыркнула.
Но – что поделать?
Ее воспитывали дед и бабушка. А они религиозностью не отличались. Скорее уж наоборот…
Подражать всем?
Мимикрировать, ходить в длинной юбке и кланяться?
Ирине это было решительно не по душе. К Богу приходят по доброй воле, а не по стадному инстинкту. А она теперь уже и прийти не сможет…
И это было обидно.
Да, вот такие мы, женщины. По доброй воле не ходила, но стоило лишить ее возможности – и Ирина тут же захотела пройтись в церковь.
А нельзя.
– А что я должна думать о твоем характере? Оборотень на службе у храма!
Кирилл стукнул кулаком по столу.
– Ирина, я тебе чем хочешь могу поклясться! Я не буду на тебя давить! Не буду ничего требовать. А дети… может, они родятся оборотнями. Может, ведьмами или ведьмаками. А может, и волхвами. Но я и их заставлять не буду! Пусть сами дорогу выбирают!
– Насмотрелся на Кравцова?
Ирина задавала вопрос вроде бы легко, но попала в точку. Кирилл стукнул кулаком по столу вторично. Стол устоял – хорошая мебель, качественная.
– Да, насмотрелся! И для себя такого не хочу! Он ведь действительно хотел, как лучше. Детей с годика в церковь таскал! Книги им покупал из церковных лавок, молиться учил, заповеди вбивал… и что? Я был у него дома! И видел! Ритка сбежала? И мелкие за ней потянутся! И не удержишь, хоть ты его Библиями с ног до головы обвесь! Насильно к счастью и к вере не загоняют.
Ирина кивнула.
Да, именно так. Мы считаем, что так будет лучше – и давим на родных, на близких, на друзей… мы стремимся осчастливить всех своим счастьем, и забываем спросить – оно тебе нужно?
Кто-то любит крабов, кто-то их не переносит. Аллергия у человека.
Кто-то блондин, кто-то брюнет. Кто-то любит красное, кто-то носит белое…
Это – жизнь.
А мы кромсаем всех под одну гребенку, и не думаем, что так нельзя. И если давить на пружину, она распрямится тебе в лоб.
Кравцов, бедолага, понял это на своем горьком опыте.
– Я думала, у них все наладится в семье. Ритка так плакала, там, на поляне….
– Поплакала – и стала кушать, – словами из «Руслана и Людмилы» ответил Кирилл. – Ничего у них не выйдет. Не будет там семьи, никогда. А я хочу семью. Настоящую…
Ирина опустила глаза.
– Ты же знаешь, как у меня было…
– Да. Знаю. И что?
– А если я такая же?
– Как кто?
– Как мои родители? Если я тоже буду гнобить одного ребенка ради другого, если…
– Ты причину для отказа ищешь? Или как?
Ирина только головой покачала.
– Я просто боюсь. Очень боюсь.
– А ты не бойся. Мы будем вместе – и это главное.
Ирина подумала минуту.
А потом подвинула коробочку к Кириллу.
– Ты мне должен его надеть?
– Да.
Кирилл медленно достал колечко из коробки. Коснулся губами чуть подрагивающих пальцев ведьмочки.
– Нам будет сложно, я не сомневаюсь. Но мы будем вместе. Мы обязательно справимся, обещаю тебе.
– Правда?
– Правда.
Кирилл притянул к себе ведьму и наконец поцеловал. Да с таким пылом, что Ирина забыла обо всех своих сомнениях.
Разногласия?
Да черт с ними, с разногласиями! Когда человек так целуется…
Все у них получится, она это точно знает! И Ирина ответила на поцелуй так, что Сим смущенно спрыгнул со стола и ушел в комнату. Вы уверены, что коты не краснеют? Может, просто под шубкой не заметно!
Пусть одни побудут.
Светлана Сигизмундовна, которая предусмотрительно ушла в магазин, тихонько открыла дверь своим ключом.
Молодые люди стояли посреди кухни и целовались, как одержимые. И на столе стояла такая симпатичная коробочка…
Пожилая женщина расплылась в улыбке и медленно отступила в свою комнату, стараясь не шуметь. Не надо мешать молодым людям. Она хочет внуков!
Много внуков!
Звонок раздался неожиданно.
– Слушаю?
– Ирочка, добрый день.
Вот уж кого девушка не ожидала.
Отец. И говорит так…
Какой же у него тон?
Виноватый. В первую очередь – виноватый, заискивающий, нервный… их там что – поленом пришибло? Вот радость-то!
– Был – добрый. Что нужно?
Лучше уж сразу расставить акценты, пока никто ничего себе не навоображал.
Отец на том конце замялся.
– Я… Ирочка, я понимаю, что мы были неправы. Наверное, что-то не так делали по отношению к тебе…
