Директор оказался могучим мужчиной лет пятидесяти. Этаким квадратом на ножках. Осанистый, волосато-бородатый, с первыми ниточками седины в угольно-черной гриве, слегка краснолицый…
И с явным мужским интересом оглядевший фигурку ведьмы.
Профессор Челленджер воскрес на этом свете.
Ирина сделала вид, что ничего не заметила, и махнула удостоверением.
– Участковый уполномоченный…
– Алехин, Владимир Алексеевич, – представился директор. – И что вас привело к нам в школу, Ирина Петровна?
– Ученица Сидорова, – не стала скрывать Ирина. – Одиннадцатый класс, они у вас как раз ЕГЭ сдают.
– Да?
– Да.
– Плохо… пересдавать придется.
Ирина фыркнула.
– Это все, что вас волнует?
– Я отвечаю за учебный процесс, о нем и думаю. Вы уверены насчет похищения?
– Очень похоже, – кивнула Ирина. – Между нами – не она первая.
– Вот даже как? Я ничего не знаю о маньяке…
Ирина покачала головой.
– И не надо. Я бы тоже предпочла о нем не знать.
– Вам по долгу службы положено.
Ирина вздохнула.
– Да вот… занесли его черти. Так что вы можете сказать про данную ученицу?
– Немного. Я у них ничего не вел. Могу пригласить классного руководителя.
– Будьте так добры.
– Вы не возражаете побеседовать в моем присутствии?
Ирин подумала, но недолго.
– Нет, не возражаю.
Директор довольно кивнул, еще раз прошелся масляным взглядом по Ирининым коленкам – и нажал кнопку селектора.
– Наташа, вызови ко мне Королькову. И – мне кофе, а Ирине Петровне…
– Мне тоже кофе.
– Кофе. И конфеты там, что есть…
– Не стоит беспокоиться…
– Поверьте, это не беспокойство. Кофе, конфеты и спиртное – то, что дарят всем педагогам. Я не исключение. На моей памяти только один раз дети оказались оригинальны.
– Они подарили вам пиццу?
– Нет. Здоровущую копченую рыбину. Кажется – чавычу.
Ирина от души улыбнулась.
– Думаю, это было лучше конфет?
– Намного!
Кофе оказался выше всяких похвал.
Настоящий, вареный, не растворяшка и не кофе-машина. А сваренный вживую, это чувствовалось. Конфеты тоже были вкусными, и Ирина не стала скромничать.
Директор наблюдал за ней с улыбкой.
– Приятно, когда женщина не жеманится, – пояснил он. – А то каннибалом себя чувствуешь, когда воздушное существо рядом с тобой весь вечер терзает один салатный лист.
Ирина фыркнула. И демонстративно слопала еще одну конфету.
Классного руководителя, Марину Ивановну Королькову, долго ждать не пришлось. Явилась сразу же после кофе.
– Вызывали, Владимир Алексеевич?
– Да. Вот, участковый Ирина Петровна, хочет с вами поговорить про Анжелику Сидорову.
Женщина явно посмурнела.
– Да? Что-то случилось?
– Почему вы считаете, что что-то случилось? – Ирина ощутила себя великим Инквизитором, но знать-то надо! Марина Ивановна еще больше нахмурилась.
– Анжелика Сидорова – достаточно замкнутый ребенок, но моя дочь в том же классе учится… и выводы я сделала…
– Слушаем, – вежливо попросила о продолжении Ирина.
И услышала.
Анжелика, да еще Сидорова…
Ага сочетается. Дети – они добрые, участливые, тонко чувствующие… хуже приходилось только мальчику с говорящей фамилией – Гнида. Мальчик фамилии соответствовал, а вот Анжелика…
Девочка добрая, но фантазерка и в чем-то слишком ранимая, оторванная от реальности…
Истеричка?
Пожалуй, что нет. Но мишенью для острот она становилась часто, и одноклассников не любила. Не за что.
– Ее травили? – уточнил директор.
– Нет! Такого я не допустила бы!
Нет? Но ведь и обратного не было. Интеграции в класс не происходило, а в школе Анжелика чувствовала себя чужой среди своих.
Подруг не завела, парня не нашла, личной жизнью не озаботилась…
И поэтому не так давно…
Сама Марина Ивановна об этом узнала от дочери. И сейчас пыталась донести, что будь это чуть раньше, до выпускных, она бы конечно! И сразу же! И никак!
Но… ДО выпускных!
А когда начались ЕГЭ…
До того ли ей было?
У Анжелики заметили дорогой телефон. Айфон, последней модели. Цена?
Заоблачная. Дешевле купить эшелон яблок, чем игрушку с изображением яблочка.
У Анжелики заметили платок от какого-то модного дома. Преподавательница не помнила название, но клялась и божилась, что стоит платочек – в районе пары сотен тысяч рублей.
Какая-то греческая фирма…[5]
И заметили кольцо с топазом.
Золотое, дорогое, не ширпотреб.
Анжелика отмалчивалась, и это еще подогревало любопытство. Нет бы похвастать, а она – молчит! С мужчиной ее никто не видел…
– Почему я об этом не знаю? – мягко поинтересовался директор.
– Так выпускные же…
Классная руководительница себя сильно виноватой не чувствовала. Оно и понятно – с глаз долой, из сердца вон. Что там дети после выпускных делать будут, ее не волнует, пусть хоть в борделе работают.
– А кто может знать? – подумала вслух Ирина. – Неужели у девочки во всей школе нет подруг? Вообще во всей школе?
– Такого не бывает, – покачала головой Марина Ивановна. – Есть наверняка. Но…
– Но кто – вы не знаете. Понятно…
– А кто может знать? – прищурился директор.
– Я могу спросить у детей…
– Звоните, Марина Ивановна, звоните, – Владимир Алексеевич усмехнулся и сделал еще глоток кофе.
С Полиной Валиной в школе побеседовать не удалось.
Пришлось отправляться к ней домой.
