– Ты должна рассказать всем то, что скрываешь. Не представляю, что это. Теперь я умею видеть больше, но и ты стала лучше закрываться.
– Ты же знаешь, что подслушивать чужие мысли невежливо.
– Иногда приходится быть невежливым, – пожал плечами Трэвис. – Кажется, это касается меча. Можно посмотреть? – Фэллон достала волшебное оружие из ножен и после секундного колебания вручила брату. – Что означает это слово? Солнце?
– Почти. Свет. Это имя меча. Никто не сможет воспользоваться им, если собирается служить тьме. Я взяла его из пламени и подниму в битве против зверя и его последователей. Клинок будет нести смерть, но останется незапятнанным. Свет ради жизни.
– Ты меня пугаешь. Еще сильнее, чем раньше, – сообщил Трэвис, отдавая оружие сестре.
– Знаю, – вздохнула она, приходя в себя после видения.
– Нам тоже надо учиться обращаться с мечом?
– Ага. Я покажу основные приемы.
– Класс!
Фэллон надеялась отложить серьезный разговор хотя бы на несколько дней и просто насладиться временем с родными. Но Трэвис был прав. Родители должны узнать обо всем. Оставалось только понять, как им рассказать.
Она осталась на кухне, когда отец с братьями ушли кормить животных, и помогала матери чистить картошку к ужину. На плите уже жарилась ветчина, распространяя аромат, от которого у Фэллон текли слюнки.
Лана была решительно настроена отметить возвращение дочери и устроить настоящий пир с самыми любимыми ее блюдами.
– Маллик – ужасный повар, так что готовила в основном я. Должна признаться, что не раз и не два благодарила тебя за кулинарные уроки. Теперь я и сама могу сварить, пожарить и потушить почти все что угодно. Получается, конечно, не так вкусно, как у тебя, но тоже довольно неплохо.
– Очень рада это слышать. И ты всегда довольно неплохо готовила.
– Одна из фей, живших поблизости, потрясающе печет. Она показала мне, как готовить их знаменитый радужный торт. Просто пальчики оближешь!
– Поделишься рецептом?
– Секретный ингредиент – пыльца диких фей. Именно она и придает глазури радужное мерцание, – сообщила дочь и решилась: – А еще я встретила Макса Фэллона.
– Мне никогда не приходило в голову… Что? – Лана осеклась и переспросила, не отрываясь от нарезания трав: – Макса? У тебя было видение?
– Нет, мам, не видение. Я разговаривала с ним так же, как сейчас говорю с тобой.
– Он умер, Фэллон.
– Я знаю. Это произошло во время первого Самайна после моего отъезда. Я проводила обряд и ощутила… всплеск сил. И, кажется, призвала родного отца, хотя и не намеренно. Или неосознанно. И позднее ночью мы встретились.
– С Максом, – медленно повторила Лана, аккуратно отложила нож и присела. – Во время Самайна, когда завеса между мирами особенно тонка.
Фэллон не представляла, что почувствует мама после ее слов, но должна была их произнести.
– Он пришел ко мне. И сказал, что любит тебя и меня. И очень нами гордится. Мы долго гуляли по лесу и разговаривали. Мне очень повезло по-настоящему познакомиться с родным отцом. Он хотел, чтобы я кое-что тебе передала. – Дочь села рядом с матерью и взяла ее за руку. – Он счастлив, что ты нашла Саймона. И очень благодарен ему.
– Боже, милая…
– Мы стали настоящей семьей, крепкой, любящей. И он очень рад этому.
– Не могу передать, насколько важны для меня твои слова, – прошептала Лана. – Я счастлива, что вы провели время вместе, вернули хотя бы часть того, что было у вас украдено. Мне же выпала удача видеть твоего настоящего отца каждый день – в тебе. Я любила его, но…
Фэллон испытала невероятное облегчение, потому что теперь точно знала, что чувствует мать.
– Ты любила его и всегда будешь любить. Но Саймон – твоя вторая половинка. Не просто спутник жизни, муж и отец твоих детей. Я ощущаю это. И очень этому рада. Так рада!
– Ты стала такой взрослой. Я пропустила так много изменений…
– Я впервые поцеловала парня.
– Ого, – выдохнула Лана, разрываясь между желанием рассмеяться и расплакаться. Она погладила дочь по щеке и мягко уточнила: – Мик, правильно?
– Откуда ты узнала?
– Мамы всегда знают. Тебе понравилось?
– Было… приятно. Он вообще клевый, когда не ведет себя как полный засранец. Вроде Колина. Боже, я только сейчас это поняла. Было приятно, – повторила Фэллон, – но он точно не моя вторая половинка. Не думаю, что мне вообще предназначено встретить любовь.
– Не говори так. Никогда не отстраняйся, не запрещай себе чувствовать. И все же, – добавила Лана, – сильные, истинные чувства обычно появляются в более старшем возрасте.
– Кажется, ты недавно назвала меня совсем взрослой.
– Не мешай матери противоречить самой себе.
– Мне еще столько нужно рассказать вам с папой, – вздохнула Фэллон, ненадолго прижимаясь щекой к щеке Ланы. – Но наша банда уже возвращается.
– Я ничего не слышу.
– Наверное, отголоски эльфийского наследия.
– Что? – недоуменно переспросила мать.
– Мне еще столько нужно вам рассказать, – повторила Фэллон.
