– Ты неплохо управляешься с ножом, – утирая с лица пот, похвалил Саймон.
– Ты тоже.
– Я сражался не в полную силу, – ухмыльнулся он.
– Правда? Как и я.
– Что ж, – фыркнул Саймон, разминая плечи и принимая боевую стойку. – Не сдерживай себя.
– И ты.
И они с Фэллон снова бросились друг на друга.
Лана закусила губу, с ужасом наблюдая за ударами, выпадами, взмахами ножей. И вскрикивала каждый раз, как чье-то лезвие достигало цели и кто-то из любимых дергался от неощутимых порезов. Затем Саймон молниеносно оказался за спиной дочери, схватил ее и полоснул по горлу.
– Ты управляешься с ножом гораздо лучше, чем неплохо, – прокомментировала Фэллон, сгибаясь, уперев руки в колени и тяжело дыша.
– Ты тоже.
– Покажи мне это движение.
– Непременно. Но должен отметить, что если бы лезвия не были затуплены, то я бы к этому времени уже ослабел от потери крови. Адреналин позволил бы продержаться, но ты нанесла порезы близко к паре важных артерий. Удастся попасть по плечевой, бедренной или шейной – и бой закончится очень быстро.
– Знаю, но чтобы к ним подобраться, мне пришлось бы… – Фэллон шевельнула кистью, отбросив отца назад волной энергии, и быстро резанула его вдоль предплечья. – Сделать так.
– Так почему ты этого не сделала?
– Во-первых, мне нужно совершенствоваться. А во-вторых, когда-нибудь мне предстоит сразиться с противником, обладающим магией. И тогда я буду блокировать силовые удары, пытаясь при этом нанести смертельную рану ножом. Да даже если враг попадется обычный… Мои силы должны служить только свету и использоваться только для спасения жизней. Нельзя применять магию только для собственного удобства. Я… я должна быть уверена.
– Послушай меня, – покачал головой Саймон, глядя дочери в глаза – как воин воину. – Ты должна делать все возможное, чтобы выжить. Использовать все доступные способы и приемы. Если ты умрешь, битва будет проиграна. Не только для тебя, но и для твоих подчиненных, соратников, людей, которых ты не сумеешь защитить. Невинные не должны погибнуть только потому, что ты решила играть по правилам. На войне нет правил. – Он убрал клинок в ножны, обнял Фэллон и поцеловал ее в макушку. – Ты меня измотала, малышка. – Как только он произнес это, рядом материализовалась Лана и протянула мужу стакан холодного пива. – Ого! Спасибо!
– Уже давно практикуюсь в перемещениях. Думаю, пора сделать перерыв. Фэллон, мне очень нужна твоя помощь в одном деле, – добавила она, увлекая дочь за собой к дому, а уже внутри пояснила: – Твой отец не поймет твоих доводов насчет магии. Он знает, что применение дара во вред другим идет вразрез с нашей природой, но также знает, каково это – сражаться за чужие жизни.
– Я понимаю, мам. Правда, понимаю.
– Нам с Максом было невероятно тяжело решиться на убийство с помощью магии. Это и должно быть тяжело. Однако твой отец прав. Если тебе или кому угодно из нас придется использовать наш дар как оружие – мы должны это сделать. Не ради собственного удобства, как ты сказала, не бездумно, но мы должны применить силу. И не только тогда, когда враг обладает магией.
– Я уже применяла ее. Не представляю, сколько людей пострадало во время взрыва цистерн с горючим. И для поджога мне пришлось использовать свой дар.
– А сколько человек ты при этом спасла? Порядочных солдат и невинных? У тебя не было выбора. И, боюсь, тебе придется делать это снова и снова.
– Но этот путь может привести во тьму, – прошептала Фэллон.
– С тобой этого не случится. Макс же не стал злым. Я не стала. И ты не станешь.
– Чем дольше я нахожусь здесь… Мне казалось, я должна побыть дома, чтобы прийти в себя, как и сказала Маллику. Но дело не только в отдыхе после двух лет обучения. Я по-прежнему узнаю много нового. Тренируюсь, оттачиваю навыки. Как и все мы. – Она принялась ходить по кухне. – За пределами фермы люди сражаются, гибнут, страдают. А я остаюсь здесь, хотя должна уже быть готова – ведь меч и щит у меня, правильно? И все же я до сих пор здесь.
– В твоем случае дело не только в готовности сражаться.
– Знаю. Знаю! Как знаю и то, что время уходить пока не настало, – вздохнула Фэллон, беспокойно переходя от окна к окну. – И все же другие – мои ровесники и даже младше – уже сражаются, а я должна ждать… чтобы возглавить армию. И я жду, вместо того чтобы работать над этим, вербовать воинов на соседних фермах, в окрестных деревнях. Я не добываю полезные сведения, не обучаю новобранцев. Мы не делаем ничего, кроме тренировок в кругу семьи. Это глупо. Я глупая.
– Не оскорбляй меня, – возразила Лана. – Я воспитала очень умных детей. Сейчас ты тренируешься с родными, а когда настанет время, доберешься и до соседей.
– Они послушают, только если папа пойдет со мной. Его они знают, а я для них всего лишь подросток.
– Нужно завоевать их доверие, – кивнула Лана, приятно удивленная и гордая стратегическим мышлением дочери.
– Ага. И я это сделаю. Именно для этого я здесь.
