Василий Шемякин умер в 1529 году в оковах. Его сын, Иван, скончался иноком Троицкого монастыря в 1561 году.
Вторая задача Великого князьяВ 1524 году Василий послал на Казань крупное войско, но русские воеводы, осадив крепость и имея прекрасный шанс завершить дело полной победой, удовольствовались миром в обмен на богатые дары и обещание казанцев исполнить все требования великого князя.
Русское войско вернулось домой, потрепанное на обратном пути болезнью. Самодержец предал опале Ивана Бельского, и лишь зашита митрополита спасла полководца от большой беды; затем в Москву явились послы Казани, они обещали по-прежнему быть во всем послушны воле великого князя, просили его утвердить на казанском троне царя Сафа-Гирея. Василий выполнил их просьбу, но, уже не доверяя восточному соседу, нанес серьезный удар по экономике Казанского ханства. Он повелел открыть в Нижегородском княжестве Новую ярмарку, запретив русским купцам торговать на Казанской ярмарке. Место избрали в Нижегородской земле на берегу Волги, неподалеку от монастыря Святого Макария Унженского. Макарьевская ярмарка не сразу принесла ожидаемые плоды, и первые годы была убыточной для русских, но со временем она стала известной и популярной: сюда приезжали люди из Астрахани и Персии, Армении и других стран. Казанцы терпели огромные убытки.
В 1525 году великий князь, успешно завершив международные и внутренние дела, вдруг вспомнил о второй главной своей задаче: о передаче власти. Это неверно сказано – помнил о ней он всегда. Но если раньше у него была хоть какая-то надежда на то, что Соломония родит ему сына, то сейчас, когда со дня их свадьбы прошло уже двадцать лет, надеяться на супругу было если не бессмысленно, то опасно: время бежало все быстрее, а Соломония не рожала.
Однажды, проезжая по лесу на позолоченной колеснице, Василий III Иванович увидел птичье гнездо и неожиданно для всех заплакал, приговаривая сквозь слезы и не стесняясь слез своих: «Тяжело мне! Кому уподоблюсь я? Не птицам небесным – они плодовиты, не зверям земным – и они плодовиты, не даже водам – и они плодовиты: они играют волнами, в них плещутся рыбы»[97].
Окружавшие его воины смиренно понурили головы, не зная, как помочь самодержцу, да и не к ним обращался Василий, он искренне, как младенец к материнской груди, тянулся душою своею к Тому, Кто мог помочь в столь важном деле: «Господи! И земле я не уподоблюсь: земля приносит плоды свои на всякое время и благословляют они тебя, Господи!»
