Страна Московия, собирая вокруг столицы русские княжества, подтягивая к своим территориям иноязычные племена Перми, вогулов, карабкаясь через Югорский камень, в годы правления Василия III Ивановича структурно стала меняться, приобретая пока еще легкие черты многонациональной державы с сильным, образующим ядром. Этот процесс резко ускорится в годы правления Ивана IV Васильевича. Юродивый Домитиан одним только словом – Тит – указал направление вектора времени, меняющегося, хотели того люди или нет, к империи! И не этот ли фактор – изменение вектора времени, а значит, фатальная необходимость изменения внутренней структуры государства, созданного Иваном III, – явился одной из главных составляющих каната причин всех потрясений, удач и неудач, русского народа и Ивана Грозного?!
Подкупает и еще одна деталь этого емкого, краткого имени Цезаря. Гай Светоний Транквилл так описывает его портрет Тита: «Телесными и душевными достоинствами блистал он еще в отрочестве, а потом, с летами, все больше и больше: замечательная красота, в которой было столько же достоинства, сколько приятности; отменная сила, которой не мешали ни невысокий рост, ни слегка выдающийся живот; исключительная память, способность едва ли не ко всем военным и мирным искусствам. Конем и оружием он владел отлично; произносил речи и сочинял стихи по-латыни и по-гречески с охотой и легкостью, даже без подготовки; был знаком с музыкой настолько, что пел и играл на кифаре искусно и красиво. Многие сообщают, что даже писать скорописью умел он так проворно, что для шутки и потехи состязался со своими писцами, а любому почерку подражал так ловко, что часто восклицал: «Какой бы вышел из меня подделыватель завещаний!»». Одним словом, Тит был творческой натурой, и в этом, не в размерах живота и шеи, конечно же, человечек, мирно покоившийся в материнском уютном ложе, сын Елены Глинской, будущий первый русский царь, был очень похож на императора Римской державы.
Родила она его под шумные овации грозной бури, и жизнь у него была бурная, и метался он, как раскаленная молния, по Восточной Европе, талантливый, дерзкий, неугомонный, но был ли он в этих метаниях, в кровожадных, гнусных оргиях, в демоническом экстазе Титом, оправдал ли он «предвидение» юродивого мудреца?
