Отдать его, свирепого, на растерзание псам повелел великий князь, и приказ его был исполнен мгновенно. Неизвестно, что за псы терзали князя Андрея Шуйского. В те неспокойные века в Западной Европе тренировали псов на людей. В войсках конкистадоров, ринувшихся в Америку, «служили» псы-мастифы. Они по приказу своего владельца набрасывались на местных жителей, никогда собак не видевших, подпрыгивали, огромные, вгрызались пастями в беззащитные животы индейцев, вспарывали людскую нежную плоть и, сочно рыча, пожирали несчастных под дикий нечеловеческий крик. Какие собаки пожирали Андрея Шуйского, летописцы и историки не уточняют, но приговоренному князю от этого было не легче. Тяжелая эта смерть, собачья.
Первый приговор, жестокий и бесчеловечный, ничему не научил ни бояр, ни тех, кто пытался приблизиться к Ивану IV, – а таких за последующие сорок лет правления Ивана IV Васильевича было много. То ли не знали эти несчастные известную еще в V веке до нашей эры во многих странах древнего мира мысль о том, что в период нестабильности, смуты мудрые люди не лезут наверх, не высовываются, живут тихо-тихо; то ли не догадывались они о том, что смута на Руси уже родилась и породило ее боярское правление; то ли не было у олигархов никакой возможности затаиться, жить в безвестности, жить, чтобы жить; то ли по каким-то иным причинам, но практически никто из бояр не согласился добровольно отказаться от борьбы за власть, от борьбы за влияние на юного самодержца. А тот, ничего не выдумывая, не изобретая, плыл по течению, не сопротивляясь методам и средствам, предложенным ему сначала матушкой Еленой Глинской, затем верховной Думой. Он лишь, как самодержец, использовал эти методы и средства жестче и в больших масштабах.
