Известно, что опричнина была уже как семь лет отменена. И хотя Иван IV продолжал, пусть и меньшими темпами, не широкомасштабно, вести политику разрушения, уничтожения уделов, физического устранения знатных Рюриковичей, но о прежних бесчинствах, разгуле, разврате в 1579 году речи быть не могло. Подустал Грозный, и его лучшие телохранители, и вся его страна к этому времени. Курбский не просто напоминает жестокому самодержцу о былых преступлениях и как перед одичалым от гнева быком играет перед царем красной тряпкой, он, не чувствуя или не желая чувствовать перемены в жизни страны и ее повелителя, продолжает старую песню: залитые кровью христиане исчезнут. Исчезли же 1 сентября 1579 года многие ни в чем не повинные православные христиане, защитники Полоцка, Сокола, других городов. Первый русский «пишущий» диссидент, зная об этом, не пожалел бывших своих сограждан, не отреагировал на беды русских. То есть для него гибель христиан являлась обычным, нормальным явлением… не потому ли, что многие простолюдины, принявшие, как это ни покажется неприятным для приверженцев Курбского, опричнину идейно, тоже становились виновными в зверствах собак-грызунов, а, значит, и на них, простолюдинов, распространялась «опала» предателя-князя и его пророчества! Подобные опричнине мероприятия без массовой опоры, без согласия (пусть молчаливого) толпы не проходят, тем более в течение семилетнего периода. И это молчание народа (от холопов до бояр некняжеского рода) бесило Курбского. Он считал и народ «залитым кровью христиан», и народу он пророчествовал беду великую.
Ивану Грозному, конечно же, хотелось ответить «злобесному» князю не только обличительным словом, но и делами. А вот с делами-то у него было плохо в тот момент. Нечем ему было отвечать!
Стефан Баторий, будто бы желая приблизить пророчества беглеца, взял Великие Луки, Заволочье, Подсошь, другие города, а летом 1581 года, перед очередной кампанией, объявил главной задачей предстоящих операций взятие Пскова. Догадываясь об этом, Иван Грозный послал в город прекрасных воевод, отряд, впрочем, небольшой, но ответить Курбскому так и не решился, да и последующие его действия говорят о том, что в победу русских он верил с трудом.
