В том же году умер Андрей Курбский, человек талантливый, добрый, принципиальный. Стоит ли осуждать его за то, что он, отстаивая добролюбивые принципы, предал Родину, воевал против бывших сограждан, изысканно глумился над соотечественниками, оказавшимися в руках врага, ни словом не упомянув об этой беде в третьем послании, а значит, внутренне надеясь на то, что Стефан Баторий возьмет еще и Псков? Опальный князь мечтал сделать добрым Грозного любым путем, даже вмешательством извне. Псковичи решили иначе. И пятидесятипятилетний Курбский скончался, так и не дождавшись кары Господней на Ивана IV Васильевича, на его телохранителей да и на весь русский народ, очень странный, не желающий себе самому добра «по-Курбскому».
Русский царь еще жил.
Золотые воротаМногие окружавшие страну Московию противники мечтали воспользоваться неудачным для русских финалом Ливонской войны, но сделать это им не удалось, потому что явный срыв в борьбе со Стефаном Баторием на общее положение дел в царстве Грозного, как это ни странно звучит, оказал незначительное влияние, хотя даже такие выдающиеся историки-мыслители как Н. М. Карамзин считали обидное поражение на западе чуть ли не катастрофой, обвиняли Ивана IV: «…Иван, имечя триста тысяч добрых воинов, терял наши западные владения, уступая их двадцати шести тысячам полумертвых ляхов и немцев…»[125]. Многие исследователи того периода в жизни главного опричника не могут простить ему проигрыш в Ливонской войне, не желая понимать, что зарождающейся империи в третьей четверти XVI века нужно было вплотную заняться важнейшими приобретениями, Казанским и Астраханским ханствами, а также владениями сибирского хана Кучума, расположенными за Югорским камнем.
