– Мне кажется, что детям нужны честные ответы, Эми. Иначе они перестанут тебе доверять.
У меня в груди разлилось тепло. Наконец я могла на кого-то полагаться. Только много лет спустя мне пришло в голову, что именно в этом был его расчет. Я всегда подслушивала, и, зная это наверняка, Мэтти мог разыгрывать сцены специально для меня.
Его прогноз об убийстве тоже оказался верен.
Они с мамой перешептывались на диване, обсуждали сюрприз к моему дню рождения. Я лелеяла надежду, что мне подарят гоночный велосипед, на который вполне прозрачно намекала. Я напрягла слух, но до меня доносилось только какое-то невнятное шипение, похожее на шум волн.
По интонациям казалось, что Мэтти на чем-то настаивал. Мама сидела, сложив руки на груди, и говорила мало.
Он насмешливо взглянул на нее.
– И не говори, что тебя это не порадует, – сказал он обычным голосом.
Оглянулся на меня. Я сидела за кухонным столом в окружении кистей, красок и банок с водой.
– Что делаешь, тыковка?
– Задание по математике.
Не он один умел лукавить.
– Положи что-нибудь на стол, шутница, – сказала мама. – Можешь взять газету, я ее уже прочла.
Я открыла разворот. Взгляд привлек заголовок
Оливия Пол?
По спине пошли мурашки, словно по позвоночнику заползали насекомые.
Я украдкой посмотрела на маму, чтобы убедиться, что за мной не наблюдают, и быстро пробежала глазами статью, пока до нее не дошло, чем именно я занята, и она не отобрала газету. В последнее время мама рьяно ограждала меня от новостей. Ее новым любимым словом стало «негоже».
Не Оливия. Кто-то другой.
Под статьей напечатали фото жертвы. Мышцы у меня одеревенели. В животе что-то неприятно заерзало.
Две женщины, ведущие абсолютно разный образ жизни. Раздеты, истерзаны и выброшены, как мусор. Обе маленькие и худенькие с вьющимися волосами до плеч, похожие на пропавшую без вести Оливию Пол.
Больше всего меня напугало другое – обе они невероятно напоминали мою маму. Походили на нее, как родные сестры.
Теперь, оглядываясь назад, учитывая все, что мне сейчас известно, легко решить, что убийства стали моим наваждением. Можно подумать, я только и смотрела новости да вызнавала подробности местных происшествий.
На самом деле все эти ужасы происходили на задворках нашей обычной будничной жизни. Во всяком случае, поначалу.
Но женщины продолжали пропадать, и по округе пополз страх. Об убийствах толковали в очередях. Домохозяйки перешептывались у школьных ворот. Даже учителя без устали твердили нам о том, как важно проявлять бдительность и осторожность. Насчет избегания незнакомцев инструктировали теперь не только малышню.
Маньяк предпочитал хрупких брюнеток с вьющимися волосами, но нападал, только если подворачивалась удобная возможность. Он не выбирал жертв по каким-то признакам – ничто не имело значения, только доступность. Специализировался на тех, кто оказался ночью на улице без сопровождения.
Люди вооружились свистками, носили их с собой повсюду. Перед выходом звонили домой предупредить, что идут. Подходили к двери уже наготове, зажав в руке ключи. Тем не менее, несмотря на все предосторожности, убийца нападал вновь и вновь.
Если б он орудовал в конкретном районе или охотился только на определенных людей, полиция, как мне представляется, давно вышла бы на него. Но он был умен и никогда не охотился в одном и том же месте, а на бродяжек нападал не чаще и не реже, чем на респектабельных дам. Любая, окажись она не в том месте и не в то время, могла стать очередной жертвой. В их числе мама – судя по фотографиям потерпевших, убийца предпочитал именно таких.
– Возьми лучше такси, – наставляла Линда. – Одной ходить небезопасно. Особенно сейчас, когда рано темнеет.
Мама только отмахивалась от таких разговоров и отвечала, что не готова вечно трястись за свою жизнь.
