Все эти годы я не перестаю думать об омраченном празднике. Мама Нив ищет ее по улицам. Сходит с ума от беспокойства. В свой день рождения бабушка не задувает свечи. Не разворачивает подарок от внучки – глиняный горшок, который та сделала на уроке труда.
И главное – я думаю о Мэтти, как он наблюдает за этим кошмаром. Участвует в поисках. Утешает родителей.
– Мы виделись на днях, – говорит он. – Я заблудился, и Нив показала дорогу к деревне. Такая милашка… Все время о вас думаю.
Грейстоун. Население – 771 человек. Убийство произошло вскоре после приезда Мэтти и полностью повторяет преступления Тени. Монстра, который орудует в Северном Лондоне и, как утверждает полиция, живет в Кэмдене. Как Мэтти. Свидетели описывают человека очень на него похожего.
Ничто из этого не ускользнуло от моего внимания. Тем не менее я хорошо знала Мэтти – он не обидел бы ребенка. Я цеплялась за мелочи, убеждала себя, что беспокоиться не о чем, хотя занималась именно этим.
Мэтти гостил у родителей. Они бы заметили, если б он вернулся домой в крови. Еще он недавно выбил палец, играя в сквош. Невозможно никого задушить, если у тебя выбит палец. Или?..
Не уверена, что думала именно такими словами. Мысли походили на призраков, пляшущих в глубине моего сознания. Я не озвучивала их, в этом не было необходимости. То, что убийство произошло в деревне так скоро после его приезда, – случайное совпадение, не более.
К тому же, как я объясняла маме, психологический портрет преступника не был похож на Мэтти. Это исключено.
Недавно в прессе опубликовали психологический портрет убийцы, составленный какой-то большой шишкой из Отдела поведенческих исследований ФБР, который прилетел в Великобританию, чтобы консультировать Скотленд-Ярд.
Поведенческие исследования, которые всезнайка Беа называла профайлингом, возникли совсем недавно. Некоторые, в том числе отец Беа, считали их шарлатанством. Но мне нравилась идея, что особенности совершенного преступления выдают психологию убийцы.
Я обожала Шерлока Холмса и мечтала прославиться как эксперт в криминологии. Вырасту и буду раскрывать дела, которые никому больше не под силу. Или напишу детектив. Главным героем сделаю профайлера.
– Ты такая умница, Софи… Старайся, и у тебя все получится, – поддержала меня учительница, когда я озвучила свои карьерные амбиции.
По-своему я действительно разбираюсь в убийствах, хотя не так, как планировала. С наукой тоже не сложилось, но мне уже было все равно.
– Вот послушай.
Я зачитала маме описание психологического портрета с первой полосы свежей газеты:
– Видишь? – торжественно закончила я. – Совсем не похоже на Мэтти. Уж он-то никогда не комплексует.
– Да, – ответила неуверенно мама, запрокинула голову и залпом выпила вино.
Некоторые вещи происходят незаметно. Например, ты не чувствуешь, как растешь. Как появляется грудь. За последний год я очень изменилась. Вымахала ростом почти с маму, сто пятьдесят сантиметров, и стала носить спортивный лифчик.
– Взрослеешь, – сказал Мэтти.
Я велела ему отвалить, что, по его словам, только доказывало его правоту.
То, что мама пристрастилась к выпивке, я тоже заметила не сразу. Бокал вина после работы. Два бокала. Перешла на джин со льдом. Безо льда. Понемногу привычка превратилась в болезнь, и таблетки ее только усугубляли.
– Говорят, что убийца в Ирландии был блондином, – осенило меня в другой день. – А у Мэтти сейчас темные волосы.
Мама уставилась в бокал и что-то промычала, то ли отвечая мне, то ли комментируя свой напиток. В любом случае хотелось услышать другое.
Я позвонила Беа. Жаждала узнать подробности об убийстве в Ирландии – она вполне могла их знать, учитывая, кем работал ее отец. Меня уже затягивала воронка, и я цеплялась за любые мелочи.
По венам растекалось непонятное беспокойство. Оно передалось мне от мамы. На уроках биологии мы проводили такой эксперимент. Стебель сельдерея, опущенный в краситель, приобретает алый цвет.
Я подняла трубку и услышала, как мама почти плачет в телефон:
