Остальным, казалось, все было нипочем. На привалах они беспечно перешучивались и смеялись. Но в пути, когда всадники ехали гуськом друг за другом, разговаривать было трудно. Стефани это только радовало: она могла сосредоточенно, не отвлекаясь, повторять про себя: «Я не заплачу. Я не захнычу. Я не сдамся...»
Наконец они взобрались на гранитный утес. Отсюда до вершины было уже рукой подать, и тропа, ведущая вверх, казалась более широкой и пологой. Коул развернул лошадь.
– Стеф, погодите. Я вам кое-что покажу.
Поняв, что самое трудное позади, Стефани не смогла сдержать вздоха облегчения и про себя возблагодарила Бога. Она подала Зорьку в сторону, вслед за Сумраком, а Джош и Чарли проехали дальше.
– Смотрите, – сказал Коул и указал на что-то за ее спиной.
Стефани обернулась – и ахнула от восторга. Вся прерия лежала у ее ног. А еще холмистые предгорья – в серо-голубых зарослях полыни и красно-желтых осенних полосах вдоль ручьев. Коул кивнул на запад, на голубые горы в дымчатой дали.
– Это пастбище Совиный Ручей. От нас до тех гор добрая сотня миль. – Он вопросительно поднял брови. – Ну что, стоило ехать?
– Да, это прекрасно! – Она бросила на него невинный взгляд. – С чего вы взяли, что мне могло не понравиться?
– Я слышал, как вы всю дорогу ругались сквозь зубы.
Стефани залилась краской и не нашла подходящего ответа.
– Когда Мегги в первый раз лезла на эту гору, она отчаянно бранилась всю дорогу. И отнюдь не сквозь зубы, – с улыбкой заметил Коул, возвращаясь на тропу. – Ладно, поехали, а то Чарли и Джош начнут гадать, что с нами стряслось.
Через несколько минут они достигли цели. Плоская вершина, по-здешнему «стол», выглядела удивительно мирно: она поросла травой и была похожа на лужайку. Стефани готова была себя ущипнуть: уж не мерещится ли ей эта благодать после крутого подъема?
– Остановимся здесь, пускай Зорька покормит Мечтателя, – приказал Коул, спешиваясь. – Слезайте, отдохните.
Стефани соскользнула с лошади, радуясь, что может размять затекшие ноги.
Несколько минут спустя Стефани, Джош и Сэм уже вовсю гонялись друг за дружкой в высокой траве.
– И не подумаешь, что совсем недавно она была еле жива от страха, – заметил Коул.
– Похоже, она не из тех, что хнычут да себя жалеют. – Чарли сдвинул шляпу на затылок и огляделся. – Если мы с Джошем двинем вправо через Красный Каньон, а вы – влево до родников, мы быстро объедем все пастбище.
– Неплохо придумано, – кивнул Коул. – Встретимся возле Трясунов, там и пообедаем. – Он взглянул на солнце. – Если не найдем их к тому времени, по крайней мере будет понятно, где искать.
Красота горной вершины очаровала Стефани. Среди травы кое-где поднимались одинокие сосны и одетые в яркие осенние наряды осинки. Всадники ехали почти два часа, переходили мелкие ручейки, огибали валуны и наконец увидели узкий, но глубокий каньон.
– Это Трясуны, – объяснил Коул, указав на рощицу дрожащих на ветру осин. – Чарли подъедет с другой стороны.
Они выехали на огромный зеленый луг, с трех сторон окруженный соснами и осинами. С четвертой стороны зелень травы сливалась с голубизной неба – там плато обрывалось.
– Как красиво! – воскликнула Стефани, полной грудью вдыхая терпкий горный воздух. – А это место как-нибудь называется?
Коул пожал плечами и кивнул на родничок, журчавший между камней.
– Обычно местность называют по воде. Это – Крысиный источник.
– Крысиный источник! Так обозвать такую красоту? – гневно воскликнула Стефани.
– Ну, ковбои не слишком-то хитры на имена.
– Расстрелять бы того, кто выдумал это название!
– Его и расстреляли, – невозмутимо отозвался Коул, расседлывая Сумрака. – Дамы из поселка страшно разозлились и разыскали злодея. Ковбой к тому времени был уже стариком и защитить себя не смог. Прочли ему приговор и поставили к стенке. – Коул покачал головой. – И похоронили его у этого самого родника.
Стефани невольно взглянула на ручей, затем перевела взгляд на Коула – он улыбался во весь рот. Опять он ее провел.
– Ах ты обманщик!
Она сорвала с головы шляпу и запустила в Коула, но он ловко увернулся и полез в седельный мешок за путами для лошадей. Глаза его искрились весельем.
Стефани достала еду и расстелила на траве одеяло. Расседлав и стреножив обеих лошадей, Коул растянулся на одеяле рядом с ней и надвинул шляпу на лицо.
Стефани озорно прищурилась. Сорвав длинную травинку, она начала щекотать Коулу ухо. Он отмахнулся от назойливой мушки раз, другой... но мушка не отставала, и Коул что-то заподозрил... Внезапно он сел и крепко схватил Стефани за руку.
– Люди умирали и за меньшее, – прорычал он.
– Знаю, – засмеялась она. – Как тот бедняга, что отправился на тот свет из-за Крысиного источника!
– Вы, барышня, напрашиваетесь на неприятности. – Он выхватил из ее руки стебелек. – Правосудие на Западе не знает ни промедления, ни пощады.
– Ой, боюсь!
– Правильно делаешь, что боишься. – Коул отпустил ее руку и снова лег. Стефани смотрела на него с блаженной улыбкой: она была счастлива.
